Словно птицы они преодолели двадцатиметровый подъем и, тяжело дыша, вывалились на верхнюю палубу. Залитый огнями огромный лайнер был похож на смертельно раненное животное, которое перед смертью на какое-то мгновение перестает трепыхаться и спокойно ожидает конца. Крен судна практически выровнялся, затихли пугающие звуки раздираемого металла и ломающегося дерева. Казалось, что корабль спасен и все произошедшее потом будет вспоминаться как страшный, но короткий сон.
— Смотрите, смотрите! — вдруг кто-то заорал из толпы, тыча рукой в сторону моря. — Какое-то судно!
Заполненная толпой палуба неуловимо вздрогнула. Все словно по команде повернулись в сторону кричавшего.
— У кого есть бинокль? — к борту пробился первый помощник капитана в рваном кителе. — Дайте кто-нибудь бинокль! Ну и где эта твоя помощь? — в руки ему вложили кусок металла и стекла. — Где там у нас… Где? Что тут … Пресвятая Дева…, — прошептал он одними губами.
В том месте, на которое был направлен бинокль, вспухли белые пенные клочья. Из темной воды показалась угловатая металлическая рубка, на которой еле читались какие-то цифры.
— Подводная лодка! — вновь заорал первый голос, указывая на уже видную невооруженным глазом субмарину. — Лодка по правому борту! Лодка! — подхватил этот крик еще добрый десяток голосов, с каждый секундой превращаясь в мощный шумовую волну. — От борта! Прочь от борта! Торпеда! — по ярко освещенной электрическими огнями корабля поверхности моря быстро шла торпеда. — Торпеда!
Не выдержав, люди прыгали с многометровой высоты в воду. Остальные ринулись к шлюпкам, которые так и оставались висеть на шлюпбалках. Людское море словно саранча облепила длинные шлюпки и начала их раскачивать.
— Бежим, старик! — стюард дернул за рукав так и продолжавшего стоять рядом с ним ученого. — К тому борту! Чего ты стоишь?! — парень горящими глазам смотрел в сторону пенящего следа, который оставляла приближающаяся торпеда.
Тесла в ответ грустно улыбнулся и… раздался сильный взрыв. От взрыва торпеды с детонировали боеприпасы, складированные в одном из трюмных помещений. Десятки тонн орудийных снарядов взлетели на воздух, вырывая из лайнера целые многометровые куски обшивки. В образовавшийся на месте взрыва провал с дикими воплями летели люди, куски обшивки, какие-то механизмы. Следом туда же обрушилась одна из труб лайнера.
— У-у-у-у-у-у-у-у! — пронзительно заревел сигнальный ревун лайнера. — У-у-у-у-у-у-у! — огромное судно начало медленно заваливаться на бок, из-за десятков тонн хлынувшей в его нутро океанской воды. — У-у-у-у-у-у-у! — капитан с бледным лицом продолжать подавать сигнал, отдавая последнюю дань погибающему кораблю и пытаясь дать людям надежду на спасение. — У-у-у-у-у-у!
Зарево от агонизирующего корабля было видно на десятки километров вокруг. Продолжали раздаваться крики заживо сгорающих и тонущих в ледяной воде людей.
…Всплывшая лодка медленно плыла среди горящих обломков, расталкивая их темным блестящим корпусом. По ее рубке играли огненные сполохи, придавая кровавый оттенок острым наконечникам звезды на металле рубки….
С массивного отрывного календаря смотрело мужественное лицо советского моряка, сжимающего винтовку с примкнутым штыком, и виднелась дата — 9 февраля 1942 г.
Армейский комиссар 3-го ранга Шикита смотрел в окно и молча размышлял, время от времени дергая щекой. «… Легко сказать — в кратчайшие сроки подготовить и провести операцию, — уже который час он с ожесточением вел этот бессмысленный спор сам с собой. — Ведь надо не только разгромить мощнейшую группировку немецких войск, но и еще отбросить ее за линию государственной границы… И чем? Двумя дивизиями и бригадой морячков?».
Он с тоской смотрел в окно, открывавшийся из которого вид нагонял на него еще большую безнадегу. С этого места, где находился деревянный домик политического управления, Мурманск был «как на ладони». За последние месяцы частые налеты немецкой авиации превратили некогда «живописный цветок» Заполярья в чернеющую груду пепла и углей. На склонах холмов, едва прикрытых снежными шапками, тот там тот тут выглядывали неказистые уцелевшие домики. Рядом с ними, на месте сгоревших изб, можно было разглядеть норы землянок, возле которых шныряли крошечные черные фигурки.
«Какое к лешему наступление? — неслышно бормотал он, с силой сжимая кулаки. — Да, они там полгода, как заведенные, укрепляли свои позиции… Это же настоящие крепости из природного гранита и привезенного бетона. Там даже корпусной артиллерии нечего делать! Моща! Три — четыре метра камня… Попробуй пробей?! А мы в лоб!». Шикита конечно понимал, что это приказ, что есть такое слово «НАДО», что иначе немцы ударят первыми и сметут их спешно собранные ударный корпус как крошки со стола. Он все это понимал, но не мог успокоиться!
