Позже, в палату опять вошла тётя Лариса, но уже вместе с мамой. Тётя Лариса что-то очень строго выговаривала маме, но Петя её не слушал, он смотрел на свою маму и улыбался, привстав с постели. Когда взрослые закончили разговор, мама буркнула: «Собирайся! Я жду на улице». Бросив ему курточку, она достала из пачки сигарету, и покинула палату. Петя заметил грустный взгляд новой знакомой и совсем не мог понять её печали. Он был уверен, что мама на него, наверное, уже не злится, а тётя Лариса подошла к Пете и помогла одеться. Затем она протянула бумажку и сказала:
– Петя, ты умеешь звонить по телефону?
– Да, – и это было правдой. Пару раз он звонил бабушке, когда мама подолгу не возвращалась домой, и та сразу приезжала кормить его вкусными пирожками с капустой и не очень вкусным супом.
– Если мама снова будет тебя больно наказывать, обещаешь позвонить мне, хорошо?
Петя посмотрел на номер и, вернув бумажку тёте Ларисе, сказал:
– Заберите. Я просто буду хорошо себя вести.
Затем он выбежал из палаты, натягивая на ходу свою синюю куртку, которая уже немного истрепалась, и в мыслях его не было тех ударов по пояснице, не было там и криков, вперемежку с запахом алкоголя… В его голове, которая ещё немного кружилась, была только одна, самая важная мысль: «Надеюсь, у мамы всё-таки есть зелёный карандаш».
Бен откинулся на спинку кресла и закрыв глаза, снова задумался о смерти. Чем стремительнее самолёт набирал высоту, тем сильнее колотилось его сердце. Бен безумно боялся летать. Ему казалось, что в любую секунду самолёт начнёт падать, или, например, отвалится крыло, которое было прекрасно видно в окно иллюминатора. Бен вытер вспотевшие ладони о свои дорогие брюки.
Когда самолёт набрал высоту, он немного успокоился. Полёт должен длиться порядка пяти часов, а это означает, что впереди Бена ждёт пять часов ежеминутного страха. Он закрыл глаза в надежде заснуть. Звуки стали отдаляться, мышцы немного расслабились.
Самолёт дёрнуло.
Бен резко открыл глаза.
Снова толчок.
Руки снова вспотели. Загорелось табло – "Просьба пристегнуть ремни". Пилот по рации объявил то же самое, добавив, что всё в порядке.
– Врёт. Ей-богу, врёт. – подумал Бен. – Он же не дурак поднимать панику в салоне? Интересно, как бы звучали слова пилота, если бы ему было запрещено лгать?
Наверно что-то типа этого – "Уважаемые пассажиры, мы падаем. Можете не пристёгивать ремни. Нас уже ничто не спасёт".
Бен ухмыльнулся.
К влажной спине неприятно прилипла рубашка.
– Боитесь?
Бен вздрогнул. Из-за своих размышлений он позабыл, что в салоне самолёта находятся и другие люди. Впрочем, если бы он был один, то его нахождение на борту, теряло бы всякий смысл. Повернув голову налево, Бен увидел старушку с седыми волосами, одетую в синюю водолазку.
– Немного. – Он попытался дружелюбно улыбнуться, но вышла лишь скверная гримаса.
– Я тоже раньше боялась. Это всё здесь, знаете ли. – старушка поднесла морщинистый палец к своей голове. – Даже если вы на протяжении всего полёта буду представлять, как самолёт разваливается на части, совсем необязательно, что так случится. Но страх настолько завладел разумом, что вы готовы верить в любую чушь.
– В такие моменты начинаешь верить во что угодно, – в материализацию мыслей, в марсиан, да даже в честных чиновников.
Старушка заливисто рассмеялась, настолько сильно, что обернулась добрая половина салона.
– Хорошая шутка. – она сняла очки и протёрла влажные глаза платком. – Как вас зовут?
– Бен. – немного поколебавшись ответил её собеседник. Он сомневался, стоит ли называть настоящее имя, но прикинув, что очень скоро оно облетит весь мир, решил сказать.
– Бен, как насчёт пари?
– Пари?
–Именно! – вскрикнула старушка. – Давайте поступим так, на протяжении целого часа вы будете повторять про себя – " Мы падаем", и вырисовывать в воображении картину, как наш самолёт стремительно теряет высоту. Если в итоге мы вернёмся живыми, то я победила.
– А если нет?
– Значит, победили вы. – подвела она вполне логичный итог.
– Боюсь, если я выиграю этот спор, то не испытаю никакого удовлетворения. – Заключил Бен.
Старушка снова заливисто засмеялась, а с ней и Бен. Он не знал, что его так развеселило, но глядя на её искреннюю улыбку, на душе стало теплее. Потом он вспомнил свою цель полёта и улыбки как не бывало.
– А вы весёлый, Бен. – улыбнулась она. – Вы напоминаете мне Патрика. Как вы могли догадаться, это мой супруг. Он мне и помог избавиться от страха перелётов. – бабуля немного замялась и стала теребить в руках бордовый платок. – Он всегда мне помогал. Бен, вы читаете газеты?
– Я предпочитаю книги.
– Книги я тоже люблю, но ежедневные газеты – это моя страсть. Хотите верьте, хотите нет, но просыпаясь утром, я всегда нахожусь в предвкушении какой-нибудь сенсационной новости. Я ожидаю это с таким же трепетом, каким ребёнок ждёт подарка под ёлкой на Рождество.
Снова неловкое молчание.
– Патрик каждый день приносил свежий выпуск газеты. Для этого он вставал 5 утра, чтобы съездить в киоск и успеть вернуться к моменту моего пробуждения.
