Закончив этот первоначальный этап работы, он, перед тем как покинуть апартаменты «Фламинго», удостоверился, что Тудор Ангел, как было уловлено, устроил в них штаб для себя и пяти юристов, прибывших из Лос-Анджелеса, затем вышел на улицу и, не обращая внимания на палящий зной, раскаливший мостовые улицы Стрип, отправился в гостиницу «Пески». Здесь тоже все было в порядке, два адвоката, Гаррисон Куинн и Томас Макгриди, прибыли из Нью-Йорка накануне, и их досье были наготове. То же самое ожидало его в гостинице «Пустыня» — чтобы добраться туда, Диего взял такси; ему было прохладно в любую жару, но физического напряжения — если не считать усилий, которых требуют женщины, — он, напротив, не выносил; в «Пустыне» разместился Стив Пулаский из Детройта с двумя сотрудниками и досье.
Турне закончилось визитом в «Дюны» — там поселились в ожидании инструкций адвокаты из Чикаго Моузес Берн и Луи Бенетти — ив гостиницу «Сахара», где разместилась филадельфийская группа с Кимом Фойзи.
Всем им он передал распоряжения и подтвердил время встреч. Испытывая при этом неописуемое удовольствие, ибо все происходящее казалось ему величайшим безумием, а ничто иное не могло вызвать в нем больший восторг.
Диего покончил со всеми делами к пяти часам вечера. «Уложился вовремя». Снова на такси он подъехал к отелю «Фламинго». Автомобиль, который был взят напрокат неделю назад, ждал его. Диего сел за руль и поехал, поднялся по улице Стрип до перекрестка, соединяющего улицу Мейн с Дубовым бульваром, свернул налево, на улицу Чарльстона, затем — направо. Так он добрался до бульвара Джонса и оттуда поехал в северном направлении, по земле — это тоже ему было известно, — в основном принадлежавшей Ребу.
С какого-то момента началась прямая, с холмистыми изгибами дорога, тянувшаяся на север за линию горизонта; со всех сторон его обступала жгучая пустыня, а позади осталось фантастическое световое море Вегаса. Приглушив мотор, Диего громко запел «Рамону», вкладывая в исполнение всю свою свирепую силу.
В десяти метрах от него, на другой стороне дороги, остановился грузовик. Из него вышел Реб с сумкой через плечо. Он с улыбкой пожал руку шоферу, и грузовик уехал.
Диего запел так громко, как позволяли ему легкие.
Реб приоткрыл дверцу и сел в машину.
— А нельзя ли чуть приглушить звук? Тебя, наверное, слышно на Аляске.
Они не виделись сорок три дня, и счастью Диего не было предела.
— Все в порядке?
— Да. Почти. А как у тебя?
— Все готово. Завтра утром в восемь тридцать — первый залп.
Апартаменты, которые Диего занимал в отеле «Фламинго», были сданы не ему. Он снял их на имя Луиса де Карвахаля, которое, насколько было известно Сеттиньязу, служило ему добрый десяток раз; долгое время Сеттиньяз считал, что имя это — вымышленное, Диего просто-напросто пользовался им, поселяясь в каком-нибудь городе или отеле, где, по приказу Короля, занимался делами, для ведения которых предъявление паспорта было необязательным. Более четверти века прошло, прежде чем Дэвид Сеттиньяз обнаружил, что настоящие имя и фамилия Диего звучали как Луис Диего Хаас де Карвахаль. Со стороны матери он был чуть ли не настоящим испанским грандом…
— Какой тебе снять номер?
Климрод пожал плечами. «Ему на это наплевать». Большой загорелой рукой Реб снял трубку и набрал номер. Заговорил по-французски. «С Сеттиньязом, конечно», — подумал Диего, понимавший лишь одно слово из двадцати. Он смотрел на Реба, и глубокое разочарование не покидало его. Диего надеялся, что по возвращении в Соединенные Штаты, которые они за последние четыре месяца исколесили вдоль и поперек, Климрод станет ему еще ближе, чем раньше. Но нет. «Он далек, как никогда». Десять месяцев прошли между той минутой, когда Реб углубился в джунгли Амазонки неподалеку от порогов Каракараи, и тем благословенным днем — Диего был тогда в Рио с Сократесом, — когда зазвонил телефон и наконец-то прозвучал его неповторимый голос: «Диего? Ты мне нужен». Уход в Зеленый Мир сильно изменил его. И если Климрод по-прежнему с учтивым вниманием выслушивал каждого, кто говорил с ним, то «моменты отсутствия», как их называл Диего, стали все более частыми и продолжительными… Разговор закончился словами «A bientot» которые понял даже Диего.
— Реб! Почему «почти»? Я спросил, все ли в порядке, а ты мне ответил: «Да. Почти».
Реб медленно перевел взгляд и уставился на Диего. Вдруг он улыбнулся:
— Дело в некоем Фергусе Мактэвише. Его фасоль со свининой великолепна, но виски паршивое. И он сказал мне: «Нет».
Диего не имел ни малейшего представления об этом Фергусе «как-там-бишь-его-зовут». Но, разумеется, не стал задавать вопросов.
— Голоден? — спросил Диего.
— Да.
Через четверть часа официант принес гамбургеры и яйца.
