Нам попадается участок земли, защищенный со всех сторон густым кустарником. Чем-то напоминает беседку.
— Хорошее место, — говорит Габриэль.
Я киваю.
— Здесь нас никто не увидит.
Возвращаются Дина с Дэвидом. Они тащат овечьи шкуры. На плечах у каждого походный мешок, наполненный конденсированной водой. Оба взмокли от пота и тяжело дышат.
— Это последнее, — говорит Дина и осторожно ставит мешок на землю.
Мы жадно и долго пьем. И вот уже один мешок наполовину пуст.
Мы с Габриэлем наломали веток похожих на можжевельник серебристых кустов, соорудили из них каркас и обтянули овечьими шкурами. Получился вполне приличный навес. Из нашего лагеря хорошо видна местность до самого фермерского двора. Нас же, наоборот, почти невозможно обнаружить из-за густого кустарника.
Дэвид отламывает от кустов несколько длинных палок и выбирает две с острыми концами. Затем мы спускаемся к берегу и заходим по пояс в море. Вода совсем теплая. Время от времени я чувствую, как что-то, скорее всего мелкие рыбешки, касаются ног, но в мутной воде их плохо видно. Вдруг вижу тень — словно темное облако, парящее у поверхности воды. Я показываю на него пальцем и взволновано шепчу Дэвиду:
— Большая рыба.
Мы застываем на месте и наблюдаем, как тень приближается. И правда, похоже на очень крупную камбалу. Мы поднимаем заостренные палки и одновременно их бросаем. Рыба бьется, вспенивая красную от крови воду, и исчезает. Но палка остается в ее теле, и вскоре она всплывает, покачиваясь на волнах. Я понимаю, что рыба мертва.
Подходим к ней.
— Какая огромная! — говорю я, приподнимая ее за плавник.
Мы вытаскиваем добычу на берег. Я остаюсь на охране, а Дэвид идет за Габриэлем и Диной. В каждой руке у меня по камню. Надо мной с громкими криками кружат белые птицы, но каждый раз, когда я поднимаю руку, они взмывают вверх.
Мы относим тушу рыбы в лагерь. Оставшись ни с чем, птицы кружат над берегом. Они почему-то не решаются залетать дальше побережья. Мы кладем рыбу на камни. Я замечаю вокруг ее рта что-то вроде экземы. Дэвид отрубает каждому по куску рыбы острым камнем, найденным у берега. Мы молча жуем сырое мясо.
Недоеденную рыбу оставляем на камнях.
— Здесь она быстро подвялится, — довольно говорит Дэвид.
Посреди ночи я просыпаюсь от какого-то звука. Похоже на чей-то храп. Сажусь и прислушиваюсь в темноте к дыханию спящих под овечьими шкурами друзей. Вскоре звук повторяется. Теперь он громче и грубее, словно кто-то откашливается. Мои нервы натянуты как струны. Неужели сюда кто-то идет? Снова слышу странный звук. И подпрыгиваю от неожиданности, почувствовав, что кто-то прикоснулся к моей руке. Это проснулся Дэвид. Я прикладываю палец к его губам, указываю головой в сторону, откуда доносится звук. Дэвид кивает. Он тоже услышал. Мы осторожно выползаем из-под навеса и поднимаемся на ноги. Стоим, почти не дыша. Вокруг нас черная как смоль ночь. Звук доносится с разными промежутками. Скорее всего, это не человек, а какой-то зверь. Дэвид жестами показывает, что нам нужно подкрасться поближе.
Мы беззвучно ступаем, в полной тишине, медленно, метр за метром. Но время от времени тишину нарушает странное глухое ворчанье. Нас беспокоит, что звуки доносятся с того места, где мы оставили рыбу. Какая-то собака вот-вот сожрет нашу еду! При мысли об этом я ускоряю шаг, стараясь не шуметь.
Постепенно мы различаем контуры животного, но я не сразу понимаю, кто это такой. Он меньше медведя, но с таким же мехом. Зверь пожирает нашу рыбу. Я слышу, как он жует и чавкает от удовольствия.
Сначала я решаю, что это барсук, но вдруг меня осеняет: это же дикая свинья! В этот момент зверь отрывается от еды и поднимает на нас взгляд. Он застывает на месте и с удивлением, даже почти с любопытством нас рассматривает. Затем хрюкает, поворачивается и уносится в кусты.
Свинья не успела много съесть, большая часть нашей рыбы остается целой. «Ничего, мы угощаем», — думаю я. Очень рада, что нам наконец удалось встретить хоть какое-то живое существо.
— Подумать только, дикая свинья! — говорю я.
— Вряд ли это была дикая свинья, — возражает Дэвид.
— А кто же?
— Скорее всего, это одичавшая домашняя.
Мы возвращаемся к навесу. Дина уже проснулась.
— Что это было? — спрашивает она.
— Свинья, — отвечает Дэвид. — Скорее всего, одичавшая.
— Вы думаете, она пришла с фермы?
Дэвид пожимает плечами.
— Может быть. Но с таким же успехом она могла прийти откуда угодно.
— Нужно забрать оттуда рыбу, — говорю я. — Эта хрюшка наверняка вернется.
Дина кивает.
— У меня болит копчик, — жалуется она. — Наверное, лежала на камне.
Она переворачивается и начинает ощупывать землю.
Габриэль тоже просыпается и потягивается.
— Что тут случилось? — спрашивает он.
— Мы видели свинью, — отвечаю я.
— Правда? — удивленно говорит Габриэль и садится.
Дина что-то внимательно рассматривает.
— Посмотрите, что я нашла! — вскрикивает она и поднимает небольшой предмет.
— Надо же, зажигалка! — говорю я.
— Должно быть, она лежала в заднем кармане.
Раздается тихий щелчок. Затем еще несколько. Слабый язычок пламени вспыхивает и озаряет темноту под навесом.