Пробую еще раз. Дверь застряла. Не двигается ни на миллиметр. Крысы снаружи начинают проявлять любопытство. Постепенно среди них нарастает беспокойство. Все чаще и чаще слышен пронзительный писк. Я снова изо всех сил дергаю дверь на себя. Но все тщетно.
Мне на помощь приходит Дина. Вдвоем мы тянем дверь, но та сидит крепко. Должно быть, петли заржавели. Я изо всех сил бью в дверь ногой. Вслед за ударом раздаются панические крысиные визги. Габриэль проснулся и присоединился к нам. Втроем мы нажимаем на дверь и тянем ее на себя. Вдруг раздается треск, и с ворчливым скрежетом дверь поддается.
— Давайте! Еще раз! — кричу я.
Дверь разбухла и висит косо, но мы заставляем ее двигаться сантиметр за сантиметром по ржавому следу. Наконец осталась щель всего в несколько сантиметров.
Крысы пронзительно визжат снаружи. Похоже, они решили, что мы добыча тех, кто остался с нами за дверью.
Я совсем выбилась из сил, дрожу всем телом, но дверь наконец-то закрыта. Дэвид заботливо меня обнимает. Он тоже помогал, но я заметила его только сейчас.
Мы стоим и смотрим на крыс, покрывающих пол хлева живым коричневым ковром. Интересно, смогут ли они проникнуть сюда? Догадаются ли, если действительно захотят, залезть по двери стойла?
— Где лопаты? — спрашиваю я.
— Там, у входной двери.
— Какие же мы дураки!
— Точно.
— Скорее всего, забраться сюда их вынудил дождь, — предполагаю я. — Мне кажется, ночь они проводят снаружи, а день — внутри. Поэтому в прошлый раз мы видели их на чердаке.
Дэвид кивает.
— Пошли, — говорю я. — Если будем вести себя тихо, возможно, они успокоятся.
Сидя у стены, я вдруг вспоминаю щекочущее прикосновение к ладони, когда ее нюхала крыса. Я уже собираюсь рассказать об этом ребятам, как вдруг меня осеняет. Я торопливо оглядываюсь и шепчу:
— А где Умник?
Ребята вопросительно на меня смотрят. Ну конечно, это же моя свинья. Но раньше он никогда от меня не убегал.
— Должно быть, он учуял крыс задолго до того, как я проснулась, — шепчу я.
— Испугался и куда-нибудь спрятался, — тоже шепотом говорит Дина.
— Скорее всего, крысы его уже сожрали, — говорит Дэвид.
Я мотаю головой.
— Если бы на него напали, мы бы услышали. Ты забыл, как он визжал, попав в нашу ловушку?
— Значит, он где-то неподалеку, — шепчет Габриэль. — Возможно, где-то здесь.
Мы сидим и молчим. Через некоторое время Дина засыпает. Ее голова лежит на моих коленях. Я уже неоднократно почти проваливалась в сон, но каждый раз вздрагивала. Стоило мне вспомнить, как крыса нюхала мои пальцы и как тысячи этих зверьков кишели на полу, как сон улетучивался. Дэвид и Габриэль тоже спят. На улице светает, и к нам пробиваются грязноватые серые лучи. Дождь и не думает заканчиваться. Видимо, прошло уже несколько часов, крысы успокоились. Я осторожно подхожу к двери стойла и выглядываю поверх нее. Хлев пуст. Наверное, они скрылись на чердаке. Видимо, у крыс есть свои дорожки, ведущие куда угодно.
— Умник! — тихо зову я. — Иди ко мне, малыш! Эти дурацкие крысы уже ушли.
Но Умник не отвечает.
«Ну вот, — думаю я. — Что же нам теперь делать?»
Желудок отвечает мне глухим ворчанием.
Точно. Еда! Я совсем о ней забыла. Мы так привыкли к голоду, что почти перестали обращать на него внимание. Я какая-то заторможенная, двигаюсь как в замедленной съемке. Нужно взять себя в руки.
— Подъем! — говорю я и дергаю Дэвида за руку.
— Ну что еще? — бурчит он.
— Еда, — говорю я. — Нужно раздобыть еды, иначе мы умрем.
Проснувшиеся ребята сердито смотрят на меня.
— Вы заметили, насколько мы ослабли? — спрашиваю я. — Я едва могу думать. Слова будто гаснут у меня в мозгу, прежде чем я успеваю их увидеть.
Дина кивает.
— Да, я тоже, словно сплю на ходу, — говорит она.
— Ну и что будем делать? Здесь же нет ничего съедобного, — вздыхает Габриэль.
— Давайте зарежем свинью, — предлагает Дэвид. — Это наш единственный шанс.
— Умник убежал, ты что, забыл? — говорю я.
— Остаются крысы на чердаке, — говорит Дина. — Возьмем лопаты и поохотимся на них, как и хотели.
— Ничего у нас не выйдет, — говорит Дэвид. — Если мы них нападем, они станут агрессивными. Не забывайте, их ведь тысячи.
Вдруг у меня в памяти всплывает лицо, которое я видела в окне. Детское лицо.
— Давайте еще раз проверим дом, — предлагаю я. — Там должно быть что-нибудь съедобное. И нужно выставить на улицу эти пластиковые баки. Мы же не знаем, когда снова будет дождь.
Все молчат.
— Я и сама справлюсь.
Опять молчание.
— Ну, я пошла?
Не получив ответа, я пожимаю плечами и направляюсь к двери.
Однако, распахнув дверь хлева и увидев, с какой силой льет дождь, я начинаю жалеть о своем решении. Сердце кричит: «Нет!» Тело упирается. Я заставляю себя сделать шаг на улицу и захлопываю за собой дверь. Струи дождя больно бьют по лицу, словно меня хлещут тысячи плеток. Не успев додумать эту мысль до конца, я промокаю до нитки. Ничего не видно. Но я закусываю губу, наклоняюсь вперед и с места бросаюсь вперед, в море дождя.