Зеленый луч, 2017 № 01 полностью

Александр Дюма в своих путевых записках во время путешествия по России подробно описывал довольно непростую дорогу от Астрахани до Кизляра. Его заранее предупреждали, что на протяжении более четырехсот верст ему не встретится ни одной деревни, только почтовые станции через каждые тридцать верст и один или два казачьих лагеря. Обычно путешественники были всегда вооружены. Особенно важных лиц сопровождал конвой из казаков. Дюма писал: «При приближении к Кизляру почва овражиста. В этих оврагах прячутся кабардинцы и чеченцы или банды татар, выдающих себя за таковых, и они пользуются, особенно по ночам, преимуществами рельефа, чтобы неожиданно напасть на путешественников».

Дюма путешествовал в 1858 году. Надо представить, насколько опасна была эта дорога во времена Лермонтова.

Кстати, французский романист очень любил поэзию Лермонтова. Он отмечал: «Лермонтов — это ум, равный по силе и размаху Альфреду де Мюссе, на которого он очень похож как в стихах, так и в прозе. Он оставил два тома стихов, среди них можно назвать поэму „Демон“, „Терек“, „Спор Казбека и Шат-Эльбруса“ и множество других знаменитых стихотворений… Многие стихотворения Лермонтова могут быть очень легко положены на музыку: те, что действительно стали музыкальными произведениями, стоят у русских женщин на фортепиано, и они, не заставив себя долго упрашивать, охотно споют вам что-нибудь из Лермонтова. Маленькое стихотворение в одну строфу, похожее на мелодию и озаглавленное „Горные вершины“:

Отдохнёшь и ты. Совершенно очевидно, что в этом стихотворении есть неуловимое, но вполне реальное очарование».

Приведем еще один астраханский штрих к биографии поэта — отрывок из письма Михаила Юрьевича Софье Николаевне Карамзиной, дочери известного историка. Это послание было написано 10 мая 1841 года и отправлено из Ставрополя: «…Только что приехал в Ставрополь, любезная m-lle Sophie, и тотчас же отправляюсь в экспедицию, с Столыпиным Монго. Пожелайте мне счастья и легкого ранения, это самое лучшее, что только можно пожелать. Надеюсь, что это письмо застанет Вас еще в Петербурге, и что в этот момент, когда Вы будете его читать, я буду штурмовать Черкей. Так как Вы обладаете глубокими познаниями в географии, то я не предлагаю посмотреть Вам на карту, чтобы узнать, где это; но чтобы помочь Вашей памяти, скажу, что это находится между Каспийским и Черным морем, немного к югу от Москвы и немного к северу от Египта, а главное, довольно близко от Астрахани, которую Вы хорошо знаете…»

Последняя фраза предполагает, что в компетенции Карамзиной Лермонтов мог убедиться, если он сам хорошо знал Астрахань. Так как в детские годы он вряд ли мог составить глубокое представление о низовом городе, то стоит предположить, что он посещал Астрахань и в зрелые годы.

Между четырьмя и пятью часами утра 4 октября 1921 г. от Р.Х. председатель высадился из теплушки санпоезда, переполненного ранеными и сыпнотифозными красноармейцами бывшего Иранского красного корпуса, на землю, поросшую пыльной, забрызганной мазутом от букс проходящих составов травкой, на землю Северного Кавказа, не доезжая несколько сот метров до станции Минводы, — вот первый достаточно достоверный факт из дошедших до нас.

Никто не встречал Председателя. Не гремела медь сводного военного оркестра. Не печатал шаг почетный караул под началом юного красавца-краскома, волнуясь и напряженно «пожирая глазами» лицо Первого Председателя Земшара. Есть основания предполагать, что, как и указано в одном из подпунктов «Хартии о правах и обязанностях Избранных», Председатель странствовал инкогнито…