На высоте многоэтажнойИ на окраинах забытыхНоябрь измятой промокашкойВпитает всё, что здесь разлито.Все звуки отшумевшей ночи,Всю горечь городского быта,Где ржавых свалок многоточьеПунктиром трассы перебито.Здесь дух – дворняжий, норов – сучий,Здесь жизнь просрочена, сурова,Здесь правит всем товарищ-случайВ несвежем ватничке бомжовом.Костры кадят последним светомПодмокших листьев, веток хрустких,В промозглом завыванье ветраСквозит мотивчик среднерусский.Подходит к завершенью пьеса «На дне»,Но диалог корявыйЕщё звучит над чёрным лесомИ придорожною канавой.<p>«Ноябрь черкнул на сердце метку…»</p>Ноябрь черкнул на сердце метку,Ночь растворилась не спеша,И, как в овин, в грудную клеткуНасильно загнана душа.В квартире тихо, в мире пусто,По листьям дождик моросит.Кочан мороженой капустыГлавой на блюде возлежит.Табачный привкус, ржавый ветер,Начало суетного дня.И то, что нет тебя на свете,Уже привычно для меня.<p>«Я, наверное, поспешила…»</p>Я, наверное, поспешилаИ в юдоли своей земнойСлишком быстро ткала и шилаСны и промыслы, хлад и зной.А теперь ни слезы, ни страсти, —Лишь изнанки двойное дно,И, раскроенное на части,Не стыкуется полотноЭтой жизни, которой малоВсех стихов моих, всех знамён…И укрыта я одеяломТишины с четырёх сторон.<p>Памяти Сережи Скисова</p>Свет мой, где ты?В какой ты мерцаешь тьме?Из какой такой глубины тягучейТы стремишься послать сообщенье мне,Состоящее из неземных созвучий.Состоящее, в общем, из пустяков:Снов прерывистых, смыслов необратимых,Из неосязаемых облаков,Полу-очертаний огня и дыма.Свет мой, знаешь,Я долго тебя ждалаИ жила до времени лишь тобою,Но пропела бронзовая стрелаНад твоей отчаянной головою.Ночь ли, вечер, утро ли, жаркий день —Я твои позывные всегда услышу:То внезапно подарит цветы сирень,То украдкою дождь простучит по крыше.Ни к чему выпытывать: «Как ты, где?» —Просто улыбаюсь твоей улыбкой.Всё разлито в воздухе и в воде.Всё звенит и плещется в дымке зыбкой…<p>«Есть люди-бульдозеры и трактора…»</p>Есть люди-бульдозеры и трактора.Они, все в пыли и тавоте,Прут к заданной цели, задрав рукава,Ложатся костьми на работе.Есть люди иные – бесстрастный планктон,Мещанская подлая морось.Дресс-код по заказу, небрежный поклонИ невыразительный голос.А есть люди-лебеди, люди-мечты.Не в силах сокрыть свои крылья,Они улетают за грань высотыНе предпринимая усилья.И смотрят с печалью сквозь дым городовНа свалки бульдозеров и тракторов.<p>Тамарикс</p>
