Мне стало легче просыпаться,Но все сложнее засыпать,Как будто сонные запасыС годами стали иссякать.Как будто бездна обмелелаИ в ней проглядывает дно,Где прохлаждается без делаМой персональный ангел снов.В моем прекрасном сонном царствеМы с ним летали – и росли,И нас нисколько не касалисьЗаконы явственной Земли.Он был загружен, мой напарник,Он еле-еле успевалТо разбивать сады и парки,То громоздить девятый вал,То поднимать меня на башниНевероятной высоты,То одевать в шелка и бархат,То поджигать за мной мосты…Мосты горели, все горело:Сады, и парки, и дома, —Я сны неистово смотрела,От них сходила я с ума.Я так их тратила азартно,Так бесшабашно в них жила,Что годы снов сжигались за ночь —До дна, до выдоха, дотла.Теперь донашиваю роскошь,Тяжелый бархат или шелк.Вот старый сад – а дальше прочерк,Вот ветхий мост – и сон прошел.И что мой ангел мог поделать?И что могу поделать я?У сонных царств свои пределы,Свои законы бытия.Он улыбнется мне усталоИ поведет крылом… Прости,Однажды сонный день настанет,Мы снова вместе полетим…<p>«Гляжу на огни Симеиза…»</p>Гляжу на огни СимеизаЗа листьев прозрачной стеной,И крымской поэзии призракВитает опять надо мной.Он так легкокрыл и подвижен,Метнется то в свет, то во тьму.Поэтов, как будто магнитом,Вело и тянуло к нему.В Гурзуфе, Мисхоре и ЯлтеПоэты теряли сердца,Сдавали пароли и явкиИ маски снимали с лица.По-детски наивно и чуткоОни признавались в любвиВеликому крымскому чувству —И вкусу массандровских вин.Свои задавая вопросы,Они узнавали ответ:То Пушкина ветреный профиль,То юной Марины портрет.Откуда? Зачем? Навсегда ли?В чем правила этой игры?Но все стихотворные далиПохожи немного на Крым.Зеленым – до солнечной желти,И синим – до самого дна,Раскрашено воображеньеПоэтов во все времена.Судьба? Совпадение? Случай?Мечта или просто каприз?С балкончика милой АлупкиСмотрю на ночной Симеиз.<p>«Платан, который мог бы помнить Пушкина…»</p>Платан, который мог бы помнить Пушкина,Сегодня надо мной качает ветвями.Кому и сколько времени отпущено,Платаном – как астрологом – измерено.Он умудрен ветрами и столетьями, —Когда бы все дались ему так запросто!Он знает как причины, так и следствияВсех человечьих помыслов и замыслов.Он вознесен над старою АлупкоюВ переплетенье улочек и лестничек,Как молчаливый, но пристрастный слушательВсех голосов, и шорохов, и лепетов.Ему все ясно – и неясно заново:Ну как же век людской настолько короток! —И в промежутках меж былым и завтрашнимНа всех покой распределяет поровну.<p>«Новый год в курортном Кисловодске…»</p>
