С этими словами Дриона опустила к земле короткий белый палец. Некоторое время ничего не происходило, и стена Зеленого огня подобралась к ним совсем близко. Затем раздался громкий треск, земля выгнулась горбом и треснула. Перед ними появился темный тоннель, круто уходящий вниз.
Дриона снова схватила Тауниса за руку и повела его за собой в черный зев подземного хода. Лишь только они опустились достаточно глубоко, земля снова зашевелилась и края разрыва сомкнулись. Секунду спустя стена Зеленого огня прокатилась по закрывшейся трещине в земле, сжигая все на своем пути.
— Оставь ее, пусть занимается своим делом, — хрипло прошептал Фен Альбину, кладя на плечо юноше тяжелую руку и отводя его в сторону.
Теперь оба стояли на почтительном расстоянии от Ривен, глядя на нее и на выжженную пустыню, оставшуюся после прохождения их чудо-оружия. С тех пор как они зажгли Зеленый огонь, прошел уже целый день, и теперь нее пространство между башней и рекой было безжалостно опалено и посыпано пеплом. От горячей земли кое-где поднимались последние дымки, а в воздухе сильно и неприятно пахло паленым.
Зеленый огонь уничтожил всех муравьев, а от стьюритов на равнине остались лишь бесформенные слитки вистита, некогда бывшие щитами, шлемами и мечами.
Многие воины Аранта утонули в реке. Уцелевшие солдаты похватали весла и в панике уплыли на своих плоскодонных баржах вниз по реке, туда, где их ожидали оставленные галеры. Поставив паруса, стьюриты со всей возможной скоростью возвратились на родину, и было похоже на то, что после такого сокрушительного поражения они не скоро осмелятся снова угрожать Полуострову.
Ривен сжимала в руках зеленый камень доуми. Крепко зажмурившись, она молча беседовала с ним.
— Что она собирается делать? — шепотом спросил Альбин.
— Лечить землю, парень. Для того чтобы залечить эти раны, лучшего средства, чем вода, — нет.
Река сверкала многочисленными солнечными бликами. Еще недавно седые ивы окунали в ее спокойные воды свои серебристо-зеленые космы, а берег был покрыт мягкой травой, среди которой цвели полевые цветы и порхали бабочки. Теперь же вода плескалась о мертвую, спекшуюся землю, покрытую пеплом и головешками.
«Поднимайся, сестрица Хар, — мысленно уговаривала Ривен, — поднимайся сама и призови детей своих, чтобы смыть золу и облегчить боль обожженной земли. Принесите с собой плодородный ил, чтобы снова вдохнуть жизнь в эту землю!»
И река услышала нежный зов своей госпожи. В далеких истоках, ключах и ручьях вода побежала живее. Воды притоков и рукавов хлынули в Хар, и река запульсировала с новой силой. Ривен терпеливо ждала, сдерживая и регулируя скорость, с какой прибывала вода. Постепенно река выходила из берегов и ее воды стали медленно растекаться по выжженной равнине, и к полудню почерневшая земля скрылась под водой.
Ривен повернулась лицом к Фену и Альбину.
— Вода простоит неделю, а потом вернется в реку, — объяснила она. — К этому времени вонь исчезнет, ил уляжется и земля сможет сама залечить свои раны.
Произнося эти слова, Ривен слегка покачивалась от усталости. Прошедшие сутки совершенно вымотали ее. Но отдыхать она не могла, несмотря на все уговоры Альбина и врачей Броуна. Слишком многое еще пребывало в беспорядке вокруг, да и внутри нее тоже царили смятение и растерянность.
— Я хочу повидать Фэйрина, — заявила она своим верным спутникам, и Альбин с Феном бережно взяли ее под руки. Они помогли ей вскарабкаться в повозку, в которой они вывезли ее на поле битвы. Усевшись, Ривен сложила руки на коленях и повернулась лицом в сторону Джедестрома.
Примерно через час все трое снова были в Плэйте. Фен и Альбин помогли Ривен сойти и проводили ее по коридору в ту комнату, где лежало недвижимое тело Фэйрина.
— Он выглядит почти как живой, — прошептал Альбин, входя в комнату и с тревогой глядя на сраженного мага. При виде его никто из троих не мог не вспомнить омерзительные чудовища, порожденные его воображением, которые были созданы им для битвы с Тропосом. Однако ни на теле, ни на одежде мага не было ни следа этой кошмарной дуэли.
Только теперь Альбин заметил, что врачи Броуна переодели колдуна в свежую черную хламиду и уложили его на мраморном алтаре. Бескровные черты лица Фэйрина застыли в суровой гримасе, а его проницательные серые глаза закрылись навсегда — во всяком случае, так казалось.
— Я не уверен в том, что он по-настоящему умер, — прошептал Фен. — Я слышал, как о его смерти шептались врачи, но если дело касается Фэйрина, то я не был бы так уверен на их месте. Он ведь был жив, когда перенесся из лагеря стьюритов обратно, а врачи, которые переодевали его, утверждают, что у него на теле нет ни единой царапины… — Он потянул Альбина за рукав. — Давай-ка оставим ее с ним, парень.
