В дальнем углу комнаты, завернувшись в теплое одеяло, полностью скрывающее ее от посторонних взглядов, то же самое делала и Ривен. Она последовала за Альбином в этот постоялый двор и слышала весь разговор Альбина с Феном. Ей пришлось о многом задуматься.
Встреча и разговор с Феном произвели на Альбина столь глубокое впечатление, что даже на следующее утро, выезжая в Акьюму, он все еще вспоминал его слова и размышлял над ними всю дорогу до города. Въезжая на окраины Акьюмы уже после полудня, он нашел город в еще худшем состоянии, чем его описывали беженцы. Действительно, слышать о катастрофе и видеть все собственными глазами оказалось далеко не одним и тем же.
Над разрушенным городом витал запах смерти. По обочинам улиц валялись трупы, а здания превратились в груды обгорелых бревен. Особенно сильно бросался в глаза причиненный стьюритами ущерб в гавани. Над водой все еще стлался едкий дым, у причалов стояли полусожженные остовы кораблей, и уцелевшие снасти хлопали на ветру или еле слышно гудели, навевая мысли о смерти. Те суда, которых миновало пламя, были насквозь пробиты металлическими таранами стьюритских кораблей, чьи носовые украшения были исполнены в форме орлиных голов с разинутыми клювами. Картину разрушения и смерти довершали обугленные тушки стьюритских боевых орлов, подбитых стрелками Броуна, которые грудами были навалены вдоль пристаней, наполняя воздух тошнотворным запахом паленых перьев.
Войска Броуна как раз заканчивали чистку района. Складские помещения лежали в развалинах или превратились в золу, а земля вокруг была покрыта кровавыми пятнами.
По мере того как Альбин созерцал все новые и новые следы опустошения, внутри него нарастала ярость и злоба. Как же он ненавидел этих убийц-стьюритов!
Повернув коня, Альбин медленно поехал в сторону открытой площадки, на которой собралась толпа уцелевших горожан. Люди переговаривались между собой многие припадали на раненые ноги или были перевязаны окровавленными тряпками. Не обращая внимания на свои ранения, они толпились по краям бывшей городской площади, и взгляды их были обращены к тому, что происходило перед их взорами. Альбин тоже посмотрел туда.
В центре площади стоял король Броун, величественный и грозный. Корона его сверкала, словно желтое солнце, над коротко остриженными кудрями. Король отдавал распоряжения солдатам. Он был облачен в кожаные боевые доспехи, а над бровью его виднелась глубокая ссадина, из которой сочилась кровь. Яркое солнце играло на четырех камнях доуми, укрепленных в ободе короны.
За спиной короля выстроилась полукругом его личная гвардия. Король стоял, обратившись лицом к длинному ряду виселиц, который протянулся через всю центральную часть гавани. На перекладинах виселиц в ужасающем параде смерти болтались несколько десятков трупов стьюритов.
Сердце Альбина громко забилось. Торопливо привязав коня к чудом уцелевшему забору, он стал проталкиваться вперед сквозь толпу.
— Что случилось? — спросил он у женщины, прижимавшей к груди уснувшего ребенка. Встретив ее удивленный взгляд, он поспешно добавил: — Я только что прибыл из столицы.
Женщина внимательно оглядела его с ног до головы, затем ее внимание снова обратилось к мрачной веренице виселиц.
— Он повесил их всех, — сказала она с мрачным удовлетворением. — Повесил всех этих убийц и сукиных сынов, кто остался в живых после того, как люди Броуна набросились на них. Пусть они вечно горят в адском огне!
— Да! — поддержал ее стоявший рядом старик. — И еще он заставил их Главаря, незаконнорожденного ублюдка Аранта, смотреть на это. Весь вчерашний день его банда строила себе виселицы, а сегодня с утра их всех вздернули, одного за другим. Сейчас, — сурово продолжал он, — воины Броуна отправятся в земли стьюритов и отвезут туда Аранта, связанного, словно свинью на убой. Его оставят на их берегу — славный свадебный подарок для Фидасии! — и он хрипло захихикал, вообразив себе эту картину. — Не знаю только, что эта маленькая шлюшка станет с таким подарком делать…
Альбин не стал продолжать беседу и протиснулся вперед, чтобы лучше видеть. Однако, когда он оказался в первых рядах зрителей, он пожалел о том, что не остался стоять там, где заговорит с женщиной. Ему казалось, что он страшно ненавидит стьюритов, но при виде их тел он почувствовал, как тошнота подступила к горлу. Он отвел взгляд и сосредоточил свое внимание на Броуне. Теперь губы короля были плотно сжаты, и он бесстрастно взирал на то, как дюжина его воинов крепко связывает Аранту руки и ноги.
По толпе пронесся язвительный смешок, но Альбину было не до смеха. Ему был очень хорошо виден яростный блеск глаз принца стьюритов, в которых пылала ненависть. Снова на память пришло мрачное пророчество Фена, и Альбин почувствовал, как сердце его сжалось от мрачных предчувствий.