— Тем, чем обычно питаются все конюхи. Хлебные корки, суп и время от времени обрезки мяса.
— Надеюсь, что к тебе там хорошо относились.
Ривен пожала плечами. Ей пришло в голову, что о выходке Барта упоминать не стоит.
— Ладно. Сегодня вечером тебя ожидает неплохой ужин, лучше, чем обычно едят грумы. Садись.
Стол был застлан тонкой белой скатертью и уставлен самыми разнообразными кушаньями. Здесь была приправленная специями домашняя птица, сыр и мягкий хлеб. Особенно долго взгляд Ривен не мог оторваться от разукрашенной серебряной миски с засахаренными фруктами.
— Ягоды эмбери! — воскликнула Ривен, не в силах сдержаться, она даже захлопала в ладоши. — Они растут только на севере. Как тебе удалось достать их здесь?!
Броун смотрел на Ривен, пока она усаживалась подле стола, кутаясь в плащ, и его улыбка становилась все теплее и теплее.
— Мой повар — настоящий специалист по части таких маленьких чудес, — объяснил он. — Ты любишь эмбери?
— Очень, — призналась Ривен, чувствуя, как рот наполняется слюной. Маленькие зеленые фрукты были ее слабостью. На протяжении нескольких недель, с тех пор как она рассталась с Грис и покинула свое уединенное жилище в горах, она ни разу не почувствовала во рту их терпкой сладости.
Не скрывая своего удовольствия, Броун наблюдал за тем, как Ривен взяла несколько ягод и положила их в рот. Сам он взял со стола затейливый металлический кувшин и налил ей бокал густого красного вина.
— Ты — странная молодая девушка, — сказал Броун, протягивая ей кубок. — Мне следовало бы рассердиться на тебя за твои нахальные проделки, но вместо этого я чувствую себя польщенным.
— Польщенным? — Ривен прекратила жевать и недоуменно глянула на него.
— Мне пришло в голову, каким образом можно объяснить твое необычное поведение.
Король наклонился ближе и сверкнул своими ослепительно-белыми зубами. Его голова оказалась в считанных дюймах от головы Ривен и она с такой силой ощутила притяжение зеленого камня, что ей потребовалось все ее самообладание, чтобы удержаться и не протянуть к нему руку.
— Быть может, — продолжал король, — ты переоделась юношей и отправилась в Акьюму вслед за мной, так как беспокоилась о моей безопасности.
Ривен чуть не подавилась очередной пригоршней ягод.
— А может быть, ты еще раз обдумала мое предложение и приехала сюда, чтобы сообщить мне о том, что изменила свое решение…
При этих словах у Ривен пропал весь аппетит, даже эмбери не могли больше соблазнить ее. Проглотив то, что оставалось у нее во рту, она ответила:
— Вы ошибаетесь, сир. Я по-прежнему не желаю становиться вашей любовницей, если вы это имели в виду. Поэтому я приняла все меры предосторожности, чтобы вам не стало известно о моем присутствии. И если бы вы не застали меня во время купания, вы так никогда и не узнали бы о том, что я была в лагере вместе с вами.
Сердечное выражение лица Броуна стало прохладнее, а губы превратились в одну жесткую линию.
— Тогда зачем ты появилась здесь? Вряд ли это было простое любопытство. Не верится мне, что ты настолько жестокосердна, что захотела взглянуть на смерть и разрушения просто так… — Броун немного помолчал, пристально глядя на Ривен. — Альбин и ты как раз в том возрасте, когда молодым людям нравится ухаживать друг за другом. Может быть, между вами двумя что-то есть?
У Ривен не было совсем никакого аппетита, но она все же отхлебнула глоток вина, надеясь, что оно поможет ей согреть руки и растопит холодный ледяной шар, образовавшийся у нее в желудке.
— Только дружба. Что касается мотивов, которые заставили меня все это проделать, то вы ошибаетесь, сир. Я приехала сюда для того, чтобы своими глазами увидеть, какой бывает война, — солгала она.
Броун продолжал холодно смотреть на нее.
— В таком случае ты очень странная молодая женщина.
— Должно быть, так, — не стала возражать Ривен. — Мне никогда не хотелось сидеть дома, как другим девушкам, — сказала она, и это было правдой. — Я хочу узнать жизнь, а это можно сделать, только увидев ее своими собственными глазами и со всех сторон, не исключая ее жестоких и грубых проявлений.
— И ты в самом деле так хотела посмотреть на резню в Акьюме?
— Я хотела увидеть то, что там происходит. — Ривен гордо подняла голову: — Я была на площади, когда вешали стьюритов. Это действительно было жестокое и отвратительное зрелище.
— Это была банда жестоких разбойников, которые заслужили подобное наказание.
— Другой король, наверное, не стал бы карать преступников так безжалостно. Проявив милосердие, можно было избежать того, чтобы обрести смертельного врага, — заявила Ривен, вспоминая Аранта.