Почтенная женщина уже почти без сил отпихивает преступного обольстителя. Презренный Вася пытается сорвать с нее одеяло, но не тут-то было. Маргарита Капитоновна снова просыпается вне себя от возмущения, — и что же она видит? Одеяло, как его Вася стянул, так и валяется на паркете, а она снова вся в слезах.
— Ну, и молодежь нынче пошла! — думает она, дрожа от негодования. — Ведь я ему в матери гожусь!.. Никакого, — думает, — стыда у современной молодежи!..
С такими благородными душевными восклицаниями она кое-как дотянула до утра.
А тут как раз тот разнузданный Вася приходит к ее сыну, чтобы вместе идти в свое высшее учебное заведение то ли на лекцию, то ли на семинар. Приходит, с сыном Маргариты Капитоновны, хи-ха-ха-ха!.. Будто ничего и не было.
А она ему с немым укором в глаза смотрит, головой качает. Дескать, ай-ай-ай, молодой человек, одумайтесь!
А он, представьте себе, хотя глаза от ее взгляда и отводил, но, как показали ближайшая ночь и ее сновидения, надлежащих выводов для себя не сделал. Четыре раза той ночью вел себя аморально.
Поплакала с досады та почтенная гражданка, поплакала, плюнула и подала на Васю в деканат.
И поделом!.. Не снись!..
<p>Олег МОЛОТКОВ</p><p>О классиках</p>Решился я и первый разпринес в редакцию рассказ.Редактор, сам мужик простой,сказал, что я не Лев Толстой.Я промолчал, подумав,что он не Добролюбов.<p>Ты — мне…</p>В суровой жизненной борьбедубленку я достал тебе.А ты сказал своей жене:она — для дачи краску мне.Я достаю ему "Москвич",а он мне — доски и кирпич.Жизнь человеческих существ,по существу, обмен веществ.<p>Юмористическое</p>Из гонораров не сшить ему шубы.Он утешается смехом искристым.Если сатирику выбили зубы,мы называем его юмористом.<p>О "ведах" и "водах"</p>Потому-то с мясом бедыи с искусством лишь заботы,что у нас животноведы,что у нас искусствоводы.<p>Любимое</p>Один вопрос сто раз в теченье дня"Любимый мой, ты любишь ли меня?"Поэт со стоном падал на кровать:"Что об одном и том же толковать?!"Но написал, за строчку по рублю,сто тысяч раз "Я Родину люблю!"<p>Автоэпитафия</p>Себе отказывая в пищея в год накапливал по тыще.Чтоб через два десятка летсел в свою "Волгу" мой скелет<p>Богопротивное</p>Нет давно на нас креста,нет апостолов, Христаи святых любого сорта.А угодников — до чорта!г. Саратов
<p>НИКОЛАЙ ШАМСУТДИНОВ.</p><p>Триединство</p><p>(пародия)</p>Прощай, Москва (Мадрид, Париж…)
Глеб ГОРБОВСКИЙ
Я потерял свое лицо!Где? В кегельбане (баре, бане)?Но съел омлет (бекон, яйцо)В кафе (столовой, ресторане).И — вновь прекрасна жизнь с утра!Я жажду счастья (смеха, песен).Забыты грусть (тоска, хандра),И я активен (молод, весел).Перо (топор, стило) достал,А там скорее, между нами,В газету (альманах, журнал)С романом (драмою, стихами).Текут слова на белый лист…Восторг (волнение, блаженство)!Зоил (редактор, пародист)Не вякнет про несовершенство.Пишу, дыханье затая.Давным-давно полна корзина,А муза юная мояЛаура (Зина, Жозефина).…Проснулся я. В окне восход,меланхоличный (серый, скучный).Кто за плечо меня трясет:"Вставай, Горбовский (Шефнер, Кушнер)!.."<p>СЕРГЕЙ ЕВТУШЕНКО, ВЛАДИМИР ЛАДЧЕНКО.</p><p>Хороший мужик Петрюк</p>— Слушай, Шура, — сказала Анюта, — а Петрюки ковер купили, гэдээровский.
— Сделаем, — пообещал я и устроился на вторую работу.
