Гошка начал злиться. И когда наконец поплавок дернулся, он с такой силой подсек клюнувшего карася и вытащил из воды леску, что тот сорвался с крючка и шлепнулся обратно в воду. Следующий карась уже не сорвался, но он был маленьким и неприглядным, и Гошка сам бросил его в озеро.
— Ладно, Гоша, поехали к дому, — примирительно предложила Елька. — В другой раз порыбачим.
— Ты думаешь, в озере карасей мало? — захорохорился Гошка. — Да мы с Никиткой, бывало... Только успевай таскать.
— Да нет, озеро что надо. Только сегодня ветер мешает.
— Ага, ветер, — охотно подтвердил Гошка. — И наживку мы не ту взяли.
Они вернулись к берегу, сошли с плота и перелеском, вдоль изгороди, направились к деревне.
Огромное оранжевое солнце снижалось к горизонту. В воздухе посвежело. Из лагеря доносилось ленивое похрюкивание поросят.
Гошка с Елькой заговорили о пропаже из лагеря.
— Вот если бы дедушке Афанасию ружье с зарядом, — вслух подумал Гошка. — Как бы бабахнул, никто бы к поросятам не подступился. Его же колотушки все равно никто не боится.
— А вот папа рассказывал, — заметила Елька, — в одном колхозе всех сторожей уволили. И замки на амбары не вешают.
— У нас это еще не скоро будет.
Неожиданно Елька остановилась и схватила Гошку за руку.
— Слышишь?
Они затаили дыхание. Откуда-то справа доносился негромкий, но отчетливый звук. Звук был странный, ни на что не похожий: ни на скрип дерева, ни на крик птицы, ни на стук колеса. Казалось, что кто-то стучал ложкой об алюминиевую миску. Звук то замирал, то возникал вновь.
— А знаешь, где стучат? — шепнула Елька. — Около изгороди.
— Подожди меня здесь, а я поближе подползу, — сказал Гошка.
— Нет, давай вместе.
И Гошка с Елькой осторожно поползли по росистой траве. Они то и дело прислушивались и переводили дыхание. Звук становился все ближе и ближе.
Вот изгородь круто повернула вправо. Вытянув шею, Гошка с Елькой выглянули из травы и заметили, что шагах в двадцати от них жерди изгороди были раздвинуты, и около дыры лежал какой-то мальчишка. Перед ним стояла алюминиевая кастрюлька, и мальчишка осторожно постукивал по ней ложкой. Справа от мальчишки валялась пустая корзина.
— Да это же Митяй! — шепнул Гошка. — Чего ему здесь надо?
А Митька Кузяев, вглядываясь в глубь лагеря, продолжал бренчать ложкой по кастрюльке.
Наконец послышалось негромкое хрюканье, и к изгороди подбежали три поросенка.
Митяй подлез под изгородь и вывалил из кастрюли какую-то еду. Поросята накинулись на нее с большой жадностью.
Потом Митяй, облюбовав одного из поросят, осторожно приподнял его и опустил в корзину. Поросенок было взвизгнул, но Митяй сразу же почесал ему за ушами и сунул пятачком в кастрюлю, в которой, как видно, еще осталось немного овсянки. Поросенок успокоился и, чмокая, с аппетитом принялся за еду.
— Видала, как орудует! — обернувшись к Ельке, шепнул Гошка. — На кашу поросят приманивает.
— Да нет, быть того не может, — растерянно отозвалась Елька. — Зачем ему поросята? Митька, он не такой.
— Такой — не такой. Кузяевы, они все к рукам прибирают. Ты смотри, смотри!
Митяй между тем завязал корзину тряпкой, поставил на место раздвинутые жерди изгороди. Затем нарвал травы, положил ее поверх корзины и, оглянувшись по сторонам, скрылся в кустах.
— Чего ж мы ждем? — приподнимаясь, заторопилась Елька. — В лагерь надо бежать, тетю Шуру звать, сторожа!
— Пока зовем, Митяя и след простынет, — возразил Гошка. — А его надо с поличным захватить. Давай так: ты в лагерь гони, а я за Митяем следом пойду.
— А как же ты один на один с ним?
— Там видно будет, ты беги скорее.
Елька перелезла через изгородь и помчалась вдоль лагеря, а Гошка, хоронясь за кустами, бросился догонять Митяя. Увидел он его довольно скоро. Митяй вышел из перелеска и свернул на полевую дорогу, ведущую к деревне.
Он шел неторопливо, бережно неся корзинку и всем своим видом говоря, что он неплохо потрудился за день и теперь со спокойной совестью возвращается домой.
— А-а, удалой-ретивый, как жизнь молодая? — деланно дружелюбно заговорил Митяй, когда запыхавшийся Гошка догнал его.
— Живу — не тужу, — в тон ему ответил Гошка. — А ты все травой промышляешь?
— Кстати нарвал. Ходил за грибами, да ничего не нашел. Земля очень сухая, дождь нужен.
— Да, погодка такая...
Перебрасываясь незначительными фразами, мальчишки все ближе подходили к деревне.
Смеркалось. Синева заливала округу. Густая роса легла на траву и холодила ноги.
Из-за далекого гребня леса выползал тонкий серпик луны.
Гошка напряженно прислушивался к вечерним звукам и вглядывался в темноту. И почему до сих пор нет Ельки со сторожем и матерью? Или хотя бы встретился кто-нибудь из мальчишек. Тогда можно было бы налететь на Митьку, сбить его с ног и поднять крик.
А как же нападешь сейчас, когда кругом нет ни души. Митька, конечно, отобьется от него и, захватив корзину, исчезнет. Тогда ищи ветра в поле, доказывай всем, что Митяй Кузяев ворюга. А кто поверит, если в руках никаких доказательств?
Не доходя до околицы деревни, Митяй свернул на боковую тропку.
— Бувай здоров, Шарап... Я задами пойду, мне так ближе.
