– Пашу, – согласился Тони, зачарованно наблюдая, как на холсте появляются буквы какого-то неведомого языка, странные знаки всех оттенков желтого и зеленого цвета, какие в его палитре нашлись. – Но быть мной и пахать это счастье. Отличный мне вынесли приговор.
– Отличный, – согласилась рыжая тетка, поправляя сползающие на кончик носа очки. – Не приговор, а приз! В интересной такой лотерее. Тем не менее, выходные тебе точно не помешают. В жизни должно быть разнообразие. Разнообразие – это, собственно, и есть жизнь! И теперь оно тебе обеспечено. В смысле, разнообразие. И выходные тоже. Буду тебя иногда подменять.
– Подменять?! – Тони ушам своим не поверил.
– Ну да. Согласно контракту. Вот как раз прямо сейчас вписываю свое генеральное обязательство: работать на тебя в обмен на твою еду. Но ты особо не расслабляйся. Есть я буду каждый день, а работать – не каждый. Ох, не каждый! Изредка. Иногда. Если бы ты сам составлял контракт, мог бы закрутить гайки, а так – не можешь. Не хватает юридической компетенции! А я в этих делах не то что собаку, а трех белых карликов съела. Так что контракт сохраняет за мной максимально возможную в положении плененного духа свободу действий. Извини, дорогой, но в деловых вопросах следует блюсти свои интересы. И я их сейчас прямо у тебя на глазах бессовестно и бессердечно блюду!
Тони наконец пришел в себя настолько, чтобы сказать с максимально доступной ему суровостью:
– Еще чего не хватало – каждый день за меня работать! Кто ж вам даст?!
– Наняться в помощники к трудоголику – лучшее, что может произойти с бездельником, – удовлетворенно кивнула Эна. – Я всегда умела хорошо устроиться, факт. Но иногда отдыхать ты теперь все-таки будешь, причем получая от этого колоссальное удовольствие. Твое удовольствие – обязательное условие. Вписываю его в наш контракт. Так, теперь возьми эту штуку в руки, я подпишу договор. Это важно: в момент подписания договора шаман должен держать его в руках или в удобной для обеих сторон точке пространства, но обязательно своей волей, или силой, или руками, или щупальцами; короче, неважно чем, лишь бы сам держал!
– Охренеть вообще, – сказал Тони, сняв с мольберта подрамник с холстом. – Хорошо, что вы меня предварительно напоили, а то бы я точно свихнулся…
– Мы тебя напоили? – изумился Нёхиси. – Правда, что ли? А независимому наблюдателю в моем лице показалось, ты нас!
– Вы меня доконали своей канцелярией, – вдруг сказал Иоганн-Георг таким страдальческим голосом, что Тони в первый момент поверил и почти испугался. – Ишь чего удумали, ироды! Договоры подписывать! Официальные! В моем присутствии! Еще и чистый холст на бюрократию извели. Ничего святого! Воистину пришел конец времен. Часть вод становится полынью по вкусу, особенно некоторые настойки, и многие люди умирают от этого. Например, я.
С этими словами он откинулся на спинку большого черного офисного кресла, издал душераздирающий стон, смежил веки и – все-таки, слава богу, не умер, а то ли грохнулся в обморок, то ли просто крепко уснул.
– У него, как принято говорить в таких случаях, травма, – объяснил Нёхиси. – Причем производственная. Он однажды работал начальником чего-то бессмысленно скучного – давно, в свои человеческие времена. И всякие договоры с утра до ночи подписывал. Или, наоборот, с ночи до утра? Точно не помню, но подписывал, факт. Продержался на этом месте недолго, но для травмы как раз хватило. Ничего, он сильный, он справится. И однажды снова обретет чудесную способность брать в руки папку с деловыми бумагами, сохраняя человеческий облик и не издавая страдальческий вой.
– А кресло-то откуда взялось? – спросил Тони. – У меня такой мебели отродясь не было. Даже ты ничего подобного в дом не приволок, когда решил украсить кафе избранными сокровищами городских помоек. Но от кресла твое милосердие нас все-таки не спасло.
– Точно не знаю, – признался Нёхиси. – Я так внимательно следил за составлением договора, что пропустил момент появления кресла. Но готов спорить, оно от твоей настойки на документах отросло. Это называется «тяжелый побочный эффект». На самом деле ничего страшного, к утру отвалится. В смысле, само пройдет.
Я просыпаюсь, по ощущениям, примерно в одиннадцати местах одновременно, а это слишком даже для меня. Даже для меня после вечеринки формата «уснул, где упал». Но может, кстати, я просто упал в одиннадцать мест сразу? Вот это вполне на меня похоже. Мог.
