Я: «Ты хорошо меня знаешь. Успокоюсь, только когда ты будешь в безопасности».
Олеся: «Хорошо. Как только билет будет у меня, скину тебе фотку, чтобы ты спала спокойно».
Я представила, как Олеся надула губы и фыркнула, как она обычно делала в детстве, когда не могла меня в чем-то переубедить и сдавалась. Улыбка скользнула по моим губам, а глаза сами собой стали закрываться.
На работу я пошла пешком. Мне нравилось гулять по Манхеттену, расчерченному клетками, как школьная тетрадь. Я не боялась заблудиться и могла легко найти нужную улицу. Говорят, когда начинаешь легко ориентироваться на Манхеттене, тогда ты становишься настоящим нью-йоркером.
Я шагала, прихлебывая на ходу горячий кофе, и улыбалась своему отражению в стеклах. Темно-каштановые волосы беспорядочной копной рассыпались у меня по плечам, потакая шалостям ветра. Они, как и я, радовались свободе. Я больше никогда не соберу их в ненавистную улитку – прическу, так обожаемую моим мужем. И шпильки с платьями-футлярами ни за что не появятся в моем гардеробе. Германа бы удар хватил от моего вида – джинсы, кеды, майка оверсайз и линялая джинсовая куртка совсем не подходили имиджу жены успешного бизнесмена.
До ресторана оставалось восемь блоков и почти два часа времени.
Я не успела подумать, что мне делать еще столько времени, как ответ показался прямо за углом. Малюсенькая парикмахерская с курящей у входа китаянкой в униформе показались мне знаком.
– Хочу короткое каре, – я указала рукой на уровень чуть ниже уха.
– Нет-нет, слишком чудесные волосы! – китаянка в ужасе замахала руками.
– Стригите, я ненавижу эти волосы, – я схватила ножницы и сунула их ей в руки.
– Вы потом будете сожалеть! Я не могу, – она бросила ножницы, как будто ошпаренная. Я подняла ножницы, собрала волосы в хвост и быстро чикнула.
– Вы точно сбрендили, – китаянка тяжело вздохнула и начала ровнять то, что осталось на голове.
Через двадцать минут я улыбалась своему отражению в зеркале, довольная результатом. Волосы теперь едва доходили до подбородка. Челка кокетливо убрала лет пять моего возраста. Теперь я не имела ничего общего с той женщиной с идеальной укладкой-улиткой и безукоризненным макияжем, которую бил муж.
Менеджер в ресторане не сразу узнал меня. Ему понадобилось минуты полторы, прежде чем он выдал мне бейджик и фирменный фартук. Первые дни я должна была помогать опытному официанту и заодно узнавать о блюдах заведения, супах дня и прочих фишках. Смена пролетела незаметно. Отличное настроение сделало меня очень говорливой, а посетителям это нравилось. Домой я ушла с приличной суммой чаевых.
Ланы дома не было, однако огромная квартира не казалась пустой без ее хозяйки. Ее присутствие ощущалось в мягком свете, зажженном в холле, в букете цветов, заботливо поставленном возле кровати в гостевой комнате, в бокале с недопитым красным вином, забытом на террасе.
Я забрала бокал и вылила остатки вина в раковину.
Муж Ланы должен вернуться на следующей неделе. Не хочу им мешать своим присутствием. Нужно подыскивать другое жилье.
Меню ресторана я выучила за день. Из помощника в официанты меня перевели на третью смену. Я была в восторге. Работа не оставляла ни одной свободной минуты для мыслей о Германе и для страха.
В маленьком ресторанчике в центре миллионного города я вдруг почувствовала себя свободной. Я улыбалась посетителям, даже если они были мужчинами, смеялась над их шутками и не боялась, что за это на меня обрушится удар в челюсть или в живот. Мне больше не нужно было постоянно контролировать свое выражение лица, слова, которые я говорю. Теперь я была просто я. Как тысячу лет назад. В прошлой жизни.
Тихонько напевая себе под нос, я направилась к новому посетителю, занявшему мой столик.
– Кристин, это вы? – смутно знакомый голос, назвавший мое имя с ударением на последнем слоге, заставил меня вздрогнуть.
В Нью-Йорке меня знали под именем Кайлин МакКой. Именно это имя значилось на поддельном водительском удостоверении, добытом для меня моими американскими подругами. Мы решили, что из Атланты я должна бежать под чужим именем, чтобы Герману не удалось быстро вычислить, куда я направилась.
Мужчина в кепке с буквами NY и темных очках улыбался мне широкой белозубой улыбкой. Я сжимала меню до боли в пальцах и пыталась сообразить, кто этот парень и откуда он меня знает.
– Кристин? – все еще улыбаясь, повторил он, но в голосе уже не было уверенности. Он расстегнул молнию на спортивной кофте, и на меня уставилась морда довольного Гуфи на ослепительно белой футболке.
– Алекс? – про мистера Любителя мультяшек я и думать забыла, в толпе незнакомцев я бы его не узнала, если бы не его футболка.
