— Я приведу Вернера! — решительно направилась к выходу Мишель.
— Не надо, — запротестовал мигом пришедший в себя Командор, знавший, что граф Херберштайн сейчас со скальпелем в руках спасает чьи-то жизни. — Дайте мне восемь часов сна, и я смогу его сменить возле операционного стола или отстою вахту на мостике.
— Только бы от змееносцев на орбите системы отбиться, — вздохнул Петрович.
Командор и в самом деле провалился в глубочайший сон задолго до того, как Туся залечила его раны, и не проснулся даже, когда из его руки извлекали спрятанный под кожей контейнер. Дышал он ровно, насколько это было возможно при том количестве дыма, которого они все надышались, пульс показывал лихорадку, но вне опасных пределов. Туся поправила на его истерзанных плечах одеяло, в глубине души сожалея, что не может поменяться с мягким покровом местами, а потом не удержалась — не заботясь о том, что потом станет рассказывать Слава, украдкой поцеловала край обветренных, рассеченных губ, с непривычным запахом мыла и лекарства.
Она тоже отправилась спать, но не раньше, чем по требованию Петровича и Мишель честно съела порцию какого-то замысловатого, но вкусного десерта со взбитыми сливками и закончила лечение Гу Синя и Ящера. К счастью, оба бойца вышли из неравного боя, отделавшись лишь легкими осколочными ранениями, ушибами и парой вывихов. Причем у Ящера половина инородных предметов, засевших в его теле, оказалась имплантами, которые татуированный чудак поставил в попытке имитировать драконью чешую.
Увы, сладкого сна даже на чистых простынях не получилось. Болела грудь, кружилась голова, не хватало воздуха. Измученный мозг терзали кошмары прошедшей ночи. Туся видела горящих заживо стариков, убитых детей, умоляющего о глотке воздуха Маркаи, развороченную грудь Корзуна. Они вывезли из лагеря тридцать тысяч человек, но скольких спасти не сумели? А сколько еще умрут от ран, скольким еще понадобится длительное лечение, скольким придется заново устраиваться, искать свое место в жизни.
Впрочем, им всем сначала следовало еще добраться до безопасных, не охваченных войной миров.
За усталостью и мирными заботами Туся почти забыла разговоры о кораблях змееносцев, которые могут подстеречь у входа в червоточину. Поэтому, услышав сигнал тревоги, спросонья решила, что снова находится в госпитале, прикорнула после дежурства и проспала эвакуацию. В ужасе она заметалась, не понимая, откуда здесь подушка, одеяло и чистая постель. И только жжение в груди и головокружение окончательно отрезвили ее. А потом она увидела спину Арсеньева, на которой подживающие, но все еще слишком яркие рубцы напоминали потеки лавы.
Командор деловито одевался под аккомпанемент устройства громкой связи вещавшего сухим, спокойным и от того казавшимся едва не потусторонним голосом:
— Экипажу занять свои места, пассажирам укрыться в амортизаторах.
— Саня, ты уверен, что в состоянии сейчас управлять кораблем? — скептически смотрел на командира Петрович, который, так же, как и Слава с Ящером и Гу Синем, был уже облачен в броню.
Клод и Пабло, которые пока оставались в резерве, наблюдали за товарищами с легкой завистью.
— Ты просто не выдержишь перегрузки! — продолжал увещевать Арсеньева старшина, видя, как тот, покачнувшись, хватается за полку. — У Вернера хорошие пилоты. На Ванкувер они курс проложили, значит и сейчас справятся.
— Артиллеристы в команде тоже есть, не говоря уже об абордажниках, — поддел старого товарища Командор, на ходу хватая со стола какую-то оставшуюся от трапезы снедь и запивая холодным кофе.
Он проверил крепежи брони, отладил перчатки так, чтобы пальцы оставались открытыми и повернулся к Пабло и Клоду.
— Материалы профессора Усольцева запомнили, где теперь хранятся? — спросил он строго. — К змееносцам эти сведения не должны попасть ни в коем случае. Головой отвечаете! За Риту тоже, — добавил он уже более приглушенно, мельком глянув на Тусю, которая так и не решилась вылезти из-под одеяла. — Дорогу на шлюпочную палубу, если что, найдете.
Какая шлюпочная палуба?! Туся почувствовала озноб, будто из мягкой, удобной постели вновь попала в холодную, смрадную жижу канализации. Здесь же тридцать тысяч человек. Тридцать тысяч, которым приказали укрыться в амортизаторах. Разве они успеют даже при условии, что всем хватит места? Да и далеко ли можно добраться при помощи спасательной капсулы, у которой даже двигателей подпространства не имеется? Разве только обратно на Ванкувер.
— Какой Ванкувер? Зачем? — не понял Клод сбивчивых Тусиных расспросов. — Шлюпочная палуба — это для абордажной команды, — пояснил он.
— Думаю до этого не дойдет, — успокаивающе улыбнулся Пабло. — Но, если что, отбиться при таком количестве личного состава сумеем.
— А амортизаторы? — Туся решила уточнить.
— Когда корабль начнет маневрировать, для пассажиров это единственная возможность не получить новых травм, — улыбнулся Клод.
