— Я? — Шоринъ покраснѣлъ, чувствуя, что старикъ не особенно ему довѣряетъ. — Я буду дѣлать съ нимъ то, что въ такихъ случаяхъ полагается. травить крысъ.
— А вы гдѣ живете?
— Въ замкѣ у Вольскихъ. Въ качествѣ почетнаго гостя.
— А! У Вольскаго… Такъ. А развѣ тамъ много крысъ?
— Увы! По ночамъ, повѣрите ли, иногда собирается цѣлая палата общинъ.
— Странно. При мнѣ ихъ почти не было.
Старикъ подошелъ къ стѣнѣ, выдвинулъ одинъ изъ ящиковъ.
— Хорошо, я предложу вамъ средство… Имъ нужно посыпать хлѣбъ или какую-нибудь ѣду и класть возлѣ норы. Только время отъ времени возобновляйте.
— Слушаю.
— А сколько же дать? — Лунинъ поставилъ на стойку ящичекъ съ бѣлымъ порошкомъ и задумчиво посмотрѣлъ на покупателя. — Наташа! — крикнулъ онъ оборачиваясь къ двери.
— Сколько дать? По-моему, дайте на двѣ, на три сотни. Хотя точно не знаю. Я ихъ не считалъ, сказать по правдѣ.
Шоринъ произнесъ послѣднюю остроумную фразу исключительно для того, чтобы ее слышала входившая Наташа. Но Лунинъ въ отвѣтъ на эти слова нахмурился и отвернулся.
— Отвѣсь, пожалуйста, полъ-фунта порошка этому господину, — угрюмо сказалъ дочери старикъ, уходя во внутреннее помѣщеніе аптеки.
Наташа начала осторожно пересыпать бѣлый порошекъ въ мѣшочекъ.
— Вы, кажется, знакомы съ моимъ другомъ Сергѣемъ Вольскимъ, — снова игриво заговорилъ Викторъ, съ нескрываемымъ удовольствіемъ разглядывая тонкіе пальчики дѣвушки. — Онъ мнѣ про васъ много разсказывалъ.
— Очень возможно.
— Онъ въ восторгѣ отъ васъ. Я рѣдко встрѣчалъ мужчину, который такъ бы основательно терялъ голову отъ женской красоты, какъ Сережа.
Наташа пожала плечами, молча стала перевязывать пакетъ.
— Да. Говоря между нами, Сергѣй вообще очень влюбчивъ и непостояненъ, — продолжалъ Викторъ.
— Не то что я. А почему, позвольте спросить? Потому, что поэтъ. Поэты, сами знаете, какъ вѣтеръ. Сегодня дуютъ въ одну сторону, завтра въ другую. Между прочимъ, сейчасъ Сережа подъ моимъ наблюденіемъ пишетъ романъ въ стихахъ о несчастномъ рыцарѣ, которому всю жизнь не везло въ любви. Недурная вещица. А, кстати, мадемуазель… Разрѣшите узнать… Когда у васъ здѣсь, въ Савойѣ, происходитъ преступленіе, кто является первымъ для констатированія убійства? Мэръ или полиція?
— Убійство? — Наташа удивленно взглянула на Шорина. — А какое именно убійство?
— Какъ вамъ сказать… Все равно какое. Напримѣръ. кто-нибудь кого-нибудь застрѣлилъ. Или отравилъ. Или изрѣзалъ на куски и отправилъ по почтѣ. Вотъ, предположимъ, у васъ въ домѣ нашли трупъ при загадочныхъ обстоятельствахъ. Кого приходится звать въ первую очередь?
— Простите, но подобными вопросами я никогда не интересовалась. Вотъ пакетъ. Съ васъ десять франковъ.
— Жаль, очень жаль. Благодарю васъ. — Шоринъ взялъ мѣшочекъ съ ядомъ и уплатилъ деньги. — Между прочимъ… Еще одно порученіе. Послѣднее. Сергѣй просилъ у васъ справиться: сели мы на-дняхъ соберемся на автомобилѣ ѣхать въ Шамони, вы не откажетесь принять участіе въ поѣздкѣ?
— Передайте Сергѣю… Павловичу, что это предложеніе я рада буду выслушать отъ него лично. Досвиданья.
— До-свиданья. Ахъ, какъ вы мнѣ напоминаете Діану!
— Прощайте.
— Прощайте, мадемуазель… Всего хорошаго.
Молодые люди вернулись въ замокъ только къ чаю. Шли по тропинкѣ надъ обрывистымъ берегомъ горной рѣки, часто останавливаясь и любуясь вздувшимся потокомъ, бурлившимъ среди покрытыхъ мхомъ камней и обдававшимъ брызгами мутной воды встрѣчныя скалы.
— Вы гдѣ были? — спросилъ сына Павелъ Андреевичъ. — Въ горахъ?
— Нѣтъ, въ городѣ. Крысиный ядъ покупали.
Сергѣй вдругъ смутился. Онъ почувствовалъ, какъ Викторъ, сидѣвшій за столомъ рядомъ, неодобрительно толкнулъ его ногой.
— Крысиный ядъ? — заинтересовался Вольскій. — А къ чему?
— У насъ наверху много крысъ. Спать не даютъ. Главнымъ образомъ, не у меня, а, вотъ, у Вити.
— Да, вѣрно, — непринужденно подтвердилъ Шоринъ. — До сихъ поръ еще, знаете, терпимо было. Но вчера, представьте, одна крыса взобралась ко мнѣ на кровать и рѣшила прогуляться по моему липу. Воображаю, какая карьера ждала бы меня, если бы я послѣ университета вступилъ въ общественную жизнь безъ носа!
— Съ носомъ или безъ носа, но вы оба, по моему, особенной карьеры не сдѣлаете, — недовольно пробормоталъ Вольскій. — Во всякомъ случаѣ, прошу васъ, господа, осторожно обращаться съ ядомъ.
— О, не безпокойтесь, Павелъ Андреевичъ, ядъ у меня тутъ. — Шоринъ весело похлопалъ себя по карману. — Если нужно, мы даже можемъ подѣлиться съ кѣмъ-нибудь. У насъ цѣлыхъ полфунта, ровно на 1450 крысъ. Николай Ивановичъ, вамъ, кстати, не нужно?
— Что же, я бы взялъ немного. У меня вчера, дѣйствительно, что-то скреблось въ углу.
— А вамъ, Ольга Петровна?
— Да. Дайте. Оставьте, кстати, немного для Бетси и Тома. Они тоже жалуются.
— Съ большимъ удовольствіемъ. Хватитъ на всѣхъ. А вы не хотите посмотрѣть, Николай Ивановичъ? Любопытный порошенъ. Одного грамма достаточно, чтобы отправить человѣка на свиданіе съ его предками.
