– Хам! – кричит баба Даша и краснеет от гнева. А потом смотрит на дедушку и тычет в меня дрожащим пальцем. – Видите, к чему привело ваше расхлябанное воспитание! Прикажите ему собирать чемоданы!
Но деда Толик тихо пьёт чай, и даже не смотрит на бабу Дашу. Я понимаю пустоту в его глазах, и мне становится его жалко. Он не слышит Природу и вряд ли когда уже сможет поговорить с дочерью, в то время как у меня есть такая возможность. Я даже думаю уладить тут все дела, узнать до конца возможности моей сущности и отправиться по свету искать Дерево, в которых живёт теперь сущность мамы. Может, они теперь вместе с папой на какой-нибудь полянке: две берёзы.
Бабушка прячется на стуле в углу. И её мне ещё жальче. Взгляд такой, будто она переживает конец света.
– Чего же вы молчите!? – кричит баба Даша. – Соберите ему чемоданы! – последняя фраза произнесена с ярким нажимом.
– А почему вы меня не просите? – пожимаю плечами я, и в меня летит колючий взгляд.
– Молчи, сосунок! Я сделаю тебя человеком! Ты у меня вырастешь настоящим мужчиной!
– Бред, – усмехаюсь. – Я уже настоящий мужчина, да будет вам известно.
– Ты не мужчина! Ты быдло! Которые по дворам в городе шатаются с сосками пива!
– Тогда зачем вам мужчина? – спрашиваю я. – Своего дома нет, а без него одиноко?
– Никита! – укоризненно рявкает дед, но в его голосе нет того приказного порядка, с которым меня просят застелить постель. Так – лёгкая просьба держать себя в руках.
– Как ты разговариваешь со старшими!? – Грудь бабы Даши ходит ходуном.
– Так, как они этого заслуживают, – парирую я.
– И это всё, чему научила тебя твоя мать?! – восклицает баба Даша. – Да она всю жизнь только и занималась, что глазки подводила, платья меняла, да в своей земле копалась! Пустила тебя на самотёк!
– Зато вы меня так сильно любили! – вскидываю руки я. – Я аж задыхался от нежности! Приходить на новый год и дарить мне новую одежду из вашего жалкого ателье? И ни разу не поздравить на день рождения! Это так по-светски! А вы вообще, знаете, какого числа мой день рождения?
– В июне, мой маленький наглец, – наигранно поднимает брови баба Даша, но я же вижу во взгляде, что число она не помнит.
– Ага, весь июнь, – киваю я.
– Это вопросы мимо корзины! – кричит баба Даша.
– Дааа, не знать день рождения внука, это офигеть как по-светски! А можно спросить? Вы шатались со мной по яхте, когда она тонула? Может быть, вы сидели рядом с моей мамой и плакали все три дня, пока я подыхал в море без воды и еды? Нет, я чего-то путаю. Если у меня ещё не маразм, то, помнится, вы лишь разик позвонили маме, когда я лежал в больнице. Коротко так:
Слова льются из меня как вода из крана, и я даже не напрягаюсь,чтобы складывать их.Они сами цепляются друг за друга в осмысленные едкие фразы. И, боже мой, какое же наслаждение испытываешь, когда можешь вот так с лёту доносить до людей истину. Дед не пытается меня остановить.
– У меня был симпозиум! – почти рычит баба Даша.
– Конечно, – понимающе киваю я. – На нём, наверное, рассказывали, как у человека на второй день язык распухает без воды, как он худеет, как начинает вонять, потому что его организм начинает пожирать собственные внутренние органы.
– Я… – баба Даша теряется. Она проигрывает. – Ты ничего не понимаешь в бизнесе, щенок. Если бы ты знал, что такое деньги и как они достаются, ты бы меня понял!
– Слава богу, я не знаю, – завожу глаза. – И никогда не узнаю, потому что остаюсь в этом доме! И не буду светским мужчиной, которым вы хотите меня сделать!
– Анатолий! – баба Даша понимает, что со мной бесполезно разговаривать и обращается к деду, но теперь она заметно потрёпана. – Вы видите, что он творит? Видите, что творит? И вы молчите? В этом ваше воспитание? Подействуйте уже на ситуацию!
– Как? – усмехаюсь я, но баба Даша на меня даже не смотрит.
– Анатолий!!!
– А дедушка что, разрежет меня на части и выдаст вам в пакетах? – продолжаю я. – Впрочем, почему бы и нет. Сварите из меня суп. Мёртвый я вкуснее.
– Мне надоело быть участницей этого идиотского фарса!!! – почти визжит баба Даша. – Либо я ухожу отсюда с молодым человеком! Либо!…
– Либо что? – мои глаза вспыхивают злостью, но губы улыбаются. Баба Даша глядит на меня столь гневно, что её взгляд вот-вот проткнёт меня. И я чувствую слабость. Мне надоело препираться и ссориться. Я хочу провести спокойный день в размышлениях, поэтому я вздыхаю и произношу: – Это моя семья, мой дом. Я здесь останусь навсегда. Идите вон из этого дома.
Несколько секунд баба Даша пытается заглотить воздух и, выпучив глаза, открывает и закрывает рот, не произнося ни звука. Она так похожа на удивлённую утку из старых мультфильмов. Потом всё-таки выдавливает:
– Я поняла. Тут все против меня.
– Какая умная, – говорю я. – А теперь уходите. Без вас спокойнее. Дайте нам похоронить маму.
