Белл пристально посмотрел на пастора.
— Что вы так смотрите на меня? Мне об этом ничего не известно. Или… — пастор задумался. — Скажите, профессор причастен к этой «зелёной пыли»?
— Да.
— Это какое‑нибудь мошенничество? — с любопытством осведомился пастор. — Хотя, по совести говоря, он не производит впечатление человека, способного на что‑либо подобное.
— Это не мошенничество, да и Сперанца о нем не осведомлен, — ответил Белл. — Это нечто значительно более крупное. Это нечто превосходит то, что до сих пор рождалось в мозгу преступника.
На столе зазвонил телефон. Белл поднес трубку к уху.
— Так я и знал. Доктор снова ускользнул от наблюдения. Он вскочил в автомобиль. Поблизости не оказалось второй машины, и он исчез.
— Успел ли ваш человек хоть заметить номер машины?
— А какой от этого толк? Неужели вы думаете, что он не меняет номера? А теперь мне пора. Я еду в Кингстоун. Но прежде попрошу вас подписать это свидетельство.
Инспектор, ознакомившись с текстом поднесенной ему бумаги, удивленно взглянул на Белла.
— Что такое? Вы хлопочете о разрешении на брак в срочном порядке?
— Совершенно верно.
— И вашу невесту зовут мисс Олива Крессуелл? Ничего не понимаю.
— Все в свое время объяснится. А сейчас я, к сожалению, лишен возможности вдаваться в объяснения. Я спешу.
— И все это связано с «зелёной пылью»? — допытывался инспектор. — Самым тесным образом. Но, право, инспектор, я спешу.
— Хорошо, я помогу вам всем, чем могу. Но вряд ли вы в Кингстоуне сможете добиться чего‑нибудь от пьяницы раньше завтрашнего дня.
И Мак‑Нортон удалился, предоставив Белла его заботам.
— Теперь, дорогой Манн, все зависит от нас самих, — сказал Белл пастору. — До завтрашнего дня вы находитесь безвыходно в моей квартире. Располагайтесь поудобнее.
И Белл вышел. На лестнице ему повстречался какой‑то незнакомец, внимательно разглядывавший перечень обитателей этого дома. Что‑то в его облике привлекло внимание Белла.
— Вы кого‑нибудь ищете? — осведомился у него Белл. — Быть может, я могу вам быть чем‑нибудь полезен?
Незнакомец повернулся к нему. Лицо его было красным и обветренным.
— Это очень любезно с вашей стороны, — сказал он. — Я полагал, что в этом доме живет некий доктор Гардинг.
— Да, он живет здесь, но его сейчас нет дома.
На мгновение Белл предположил, что это пациент.
— Нет дома? — в голосе человека зазвучало искреннее разочарование. — Вот незадача! Быть может, вы подскажите, где его найти? У меня спешное дело к нему, я приехал издалека.
— Я друг доктора Гардинга. Если ваше дело неотложно, то можете доверить его мне. Скажите, оно… — он на мгновение заколебался, — касается «зелёной пыли»?
Незнакомец вздрогнул и подозрительно поглядел на Белла.
— Это дело огромной важности, — повторил он.
— И оно касается «зелёной пыли»? — вторично не то спросил, не то утвердительно заявил Белл.
— Я ничего не знаю о «зелёной пыли», — сказал незнакомец. — Я приехал с очень важным сообщением.
— Если это сообщение изложено письменно, то вы можете мне его передать. — И он протянул за ним руку, словно ему вот уже многие годы приходилось хранить тайны доктора.
Незнакомец полез в боковой карман, но передумал.
— Нет, мне придется передать его лично доктору. Он знает, что я приеду, и должен ожидать меня.
Белл взвесил все обстоятельства.
— Быть может, вы пройдете ко мне в квартиру? — приветливо. предложил он пришельцу и отвел его к себе.
Присутствие пастора Манна и его внешность успокаивающе подействовали на гостя.
— Может быть, вам угодно чаю?
— Нет, мне не угодно чаю.
— Быть может, кофе?
— Нет.
— В таком случае вина?
— Нет.
«Придется мне тебя или хлороформировать, — подумал Белл, — или оглушить ударом по голове. Но так или иначе я должен добыть письмо».
Незнакомец, казалось, угадал мысли Белла.
— Я бы охотно отдал вам письмо к доктору, но это было бы бесполезно. Письмо — всего лишь сопроводительная рекомендация.
— И только, — проговорил разочарованный Белл. Он почувствовал, что пришелец не лгал.
— Сообщение я должен передать устно, — пояснил тот. — Оно предназначается только для доктора и вряд ли будет кому‑нибудь понятно, потому что оно состоит из одного слова, да и то зашифрованного.
— Черт бы побрал эти шифры, — прошептал Белл.
Олива очнулась у себя в комнате. Снова в заключении! Она прошла в ванную, умылась холодной водой и почувствовала некоторое облегчение..
Несомненно, в поступках Гардинга таился какой‑то глубокий смысл, но что именно вынуждало его действовать по отношению к ней подобным образом, оставалось для нее неясным. Она вспомнила о Белле, и это немного успокоило её. В поисках какого‑нибудь занятия девушка подошла к комоду и занялась исследованием его ящиков. Ящики были пусты, за исключением одного, запертого на ключ. Она вспомнила, что у нее в сумочке лежит связка ключей.
— Теперь я становлюсь дерзкой, — подумала она и, вытащив ключи, попыталась отпереть ящик. Попытка её увенчалась успехом. В ящике оказалось несколько предметов женского туалета и потрепанный толстый портфель, набитый листами бумаги, исписанными мелким женским почерком.
