— Да ни за что! — вскрикнул министр. — Я прошёл такой огромный путь, столько выстрадал, моя революция в кои-то веки сдвинулась с мёртвой точки, а ты предлагаешь мне всё так позорно свернуть?! В общем, нет, Тигран, ты отнюдь не в том положении, чтобы приказывать мне сдаваться! Если наручников тебе недостаточно, я сейчас приведу тебе на этот счёт… ещё один… мощнейший аргумент…
Сэр Октавиан залез в глубокий карман, порылся там и после долгих поисков наконец выудил копию Председательского «ключа от душ».
— Вот, полюбуйся… Мой небольшой сувенирчик с Земли.
— И что он делает? Включает телевизор? — засмеялся экс-бандит.
— Ну, отчасти, ты прав…
Министр навёл пульт на телевизор, нажал красную кнопку, и тот загорелся. Взору Тиграна предстала поразительно знакомая картина, но с весьма непривычного ракурса, как будто съёмка велась из верхнего угла, от потолочного плинтуса. Это была гостиная некогда купленного экс-бандитом дома, где сейчас проживала вся его семья: мать, отец, трое младших братьев и двое младших сестёр. В столице Нибиру сейчас было аж на четыре часа раньше, поэтому Тигран ничуть не удивился, увидев всех членов семейства мирно ужинающими за столом. Правда, никто из них почти не притрагивался к еде — все они не отрывались от телевизора, пересматривая нарезку лучших этапов 808-ых Игр с участием своего знаменитого брата и сына.
— Откуда у вас камера в моём доме?! И зачем вы показываете мне мою семью?! — возмущённо вскричал экс-бандит. — Хотя, я догадываюсь… Моя банда, когда запугать кого-то хотела, тоже посылала фотографии квартир изнутри… Так значит, вы угрожаете мне, что убьёте их?
— Ты слишком проницателен, похлопаю! — ухмыльнулся Октавиан, всерьёз начиная аплодировать. — Да, мне стоит только пальцем шевельнуть, и все они погибнут. Тебе ясно?
— Хе-хе! Да валяйте! Убейте хоть всех! — Тигран очень искусно блефовал. — Мне всё равно. Честно. Я с ними не общаюсь уже несколько лет. Как из тюрьмы вернулся. Они меня всей душой ненавидели, «позор семьи» я у них был… Хотя живут до сих пор на мои деньги! А видеть меня не хотят. Да и я их не очень-то хочу. Так что убивайте, сколько влезет!
— А Игры, вон, смотрят…
— А кто сейчас не смотрит Игры? — насмешливо спросил экс-бандит, видя, что его блеф пока удаётся.
Повисла пауза.
— Так значит, не хочешь по-хорошему? — нахмурился министр.
— Не-а! Убить меня вы не можете, убивать мою семью бесполезно… Вы проиграли! Вы не можете меня заставить! А восставать против четвёртого по собственной воле я не собираюсь. Я хоть и бывший преступник, но я патриот нашей династии! Тем более Фейрис уже две недели как мой друг!
— Ну-ну, друг он тебе, конечно… Сейчас, сейчас ты у меня по-другому запоёшь… — процедил Октавиан и набрал на пульте «семёрку».
От того, что произошло дальше, прежде невозмутимый Тигран разрыдался, как никогда в жизни. На экране словно протранслировали чей-то жуткий ночной кошмар: десяти-двенадцатилетний мальчик, сидевший в середине стола, вдруг душераздирающе заверещал, и его голова в прямом смысле взорвалась. В динамиках телевизора поднялся вой, как от реактивного двигателя — то были истошные вопли родственников. Отец семейства, потрясённый больше всех, схватился за сердце и свалился на пол с инфарктом. Тигран в ту секунду тоже был на грани сумасшествия от горя. Вся его речь о «безразличии к семье» была не больше, чем пустым звуком, попыткой обмануть Октавиана, заставить его поверить в бесполезность шантажа. Экс-бандит не допускал и мысли, что министр посмеет так молниеносно осуществить свои угрозы, да и вообще не верил, что тот на такое способен, но Октавиан буквально в один миг вынудил его признать обратное.
— Не спрашивай, какими методами мы пользовались, чтобы вживить чипы всем твоим родным, — начал Октавиан. — Кто-то недавно ходил к стоматологу, и у него сейчас бомба в зубе, кто-то мыл волосы новым шампунем, и много микрочипов попало под кожу головы, кто-то съел яблоко, кому-то просто снайпер в шею стрелял… Короче говоря, жизни всех семерых, ой, уже шестерых в моих руках. Я могу набрать нужное мне число, и тот, кого я выбрал, умрёт в ту же секунду! Что ты, собственно, сейчас и видел.
— Постановка… Постановка… Монтаж… — лепетал экс-бандит, не смея даже взгляд поднять на телевизор и стараясь как можно громче мычать, чтобы не слышать сокрушённого материнского, сёстринского и братского рёва.
Министр обернулся на экран, увидел обезглавленное тело, поморщился и решил, что издевательств над психикой Тиграна на сегодня хватит. Он нажал на кнопку, и телевизор потух. Экс-бандит облегчённо выдохнул и, судя по всему, начал понемногу отходить от этого дикого зрелища. Через минуту, решив, что пленник уже достаточно восстановился, чтобы вести с ним диалог, Октавиан заговорил:
