— Простите госпожа, — тихий звенящий шёпот. Вдруг он падает на колени и запрокидывает голову, отрывая горло. Надеюсь, он за вампира меня не принимает? — Простите госпожа. Мой поступок — позор на моё имя, и тем он страшнее, что вы простили меня и по-доброму отнеслись ко мне. А потому клянусь служить вам и исполнять любой ваш приказ, пока не посчитаете меня очистившим своё имя. Простите меня, — и он снова опускает голову. А я как назло не изучала обычаи сильфов. И в библиотеке Академии о них мало что было написано. А уж тем более о таких клятвах…. А ведь у тех же орков отказ принять подобную присягу означает смерть. Для приносящего.
И что я должна ему сказать? Что принимаю его службу? Ох-хо-хох…
— Ох, Ачи. Это честь и ответственность принять в свои руки судьбу ребёнка. И хотя я не знаю, что мне с этой честью делать, но, надеюсь, ты поможешь мне разобраться. К тому же я почти ничего не знаю о твоём народе, не знаю что приемлемо для вас, а что — нет. А потому, я буду рада, если ты решишь рассказать мне о своих обычаях. Впрочем, у меня есть множество дел, кроме как слушать твои сказки, так что, сам решай, когда и о чём мне рассказать. А я расскажу тебе прямо сейчас об одном человеческом законе. Люди сами по себе гораздо слабее основных рас, а потому боятся их, и пускают на свои земли только в специальных магических артефактах, ослабляющих их, либо в сопровождении сильного мага. Так и ты, пока я не достану такой артефакт, не должен отходить от меня, иначе нам обоим будет плохо. Договорили? — уф, вроде сказала все, что нужно. Надеюсь, ни в чем не ошиблась. В ответ Ачи склоняет голову.
— Да, госпожа, — звенит его чуть удивленный голос.
— Тогда, может быть, встанешь? — задумчиво уточняю, изучая стекающие по темени иссиня-черные пряди.
— Спасибо, госпожа. Позвольте сказать госпожа, — словно бы сомневаясь и прячась за этикет, произносит сильфенок, поднимаясь.
— Говори, — удивленно пожимаю плечами.
— Тот мужчина, ваш друг…. Он — не человек…. - едва ли ни шепотом отвечает.
Ру — шорох ковыля, Эт — теплый ветер на щеках, Си — шум прибоя. Сила, подними ветер, чтоб не достигли слова чужого слуха. Странная сетка оборачивается вокруг меня и сильфенка — щит молчания.
— Значит — вампир? Уверен? — задумчиво уточняю. Нет, я, конечно, и сама подозревала, но….
— Да. Я почувствовал его голод, — грустно отвечает Ачи. Что?!
— Он голоден?! — едва ли ни кричу. Тэ! Вот только голодного вампира под боком мне и не хватало!
— Не сильно. Возможно, это просто любопытство, он ведь, скорее всего, никогда не… видел сильфов, — задумчиво отвечает мальчишка, и необычайно спокойно добавляет, — Госпожа, он ваш хороший друг. Если вы захотите угостить его, я никогда ни кому не скажу, даже если вам вдруг взбредёт в голову после этого оставить меня в живых.
Да уж. И как на такое реагировать?
— А у вас что, это — в порядке вещей? — растерянно уточняю.
— Угощать друзей? Да, — синие глаза сияют непониманием.
— А угощать вампиров? — беспомощно ловлю его взгляд.
— У нас их нет…. А демонов часто приходится кормить своей кровью: без этого они выпадают из нашего мира.
— А я думала, что достаточно силы, — спешно перевожу разговор в другое русло. Ох уж эти младшие расы!
— Ну, в принципе, да. Но проще всего передавать силу вместе с кровью, — чуть пожимает плечами. Интересные у них способы. Кажется, о чем-то подобном говорил Шали в логове того демонолога.
— Но потом ведь приходится восстанавливать кровь, разве нет? А без магии жизни это очень долго…, - замолкаю, ожидая ответа.
— Ну, есть ещё и магия Чувств — Си. Если внушить себе, своему телу правильные чувства, то получится исцелении. Конечно, не чистое, как в Эль, но, всё-таки, довольно быстро. (ЗаШаСи?)
— Внушить? То есть, Разум в качестве орудия? Не плохо, — задумчиво киваю.
— К тому же, мы редко вызываем: это слишком опасно. Никогда не угадаешь, чего может захотеть призванный. Те же вампиры — гораздо более предсказуемы, — старательно разъясняет сильфенок.
— Спорное утверждение. Но ты уверен, что Нэрит — вампир? Может быть он просто человек-некромант? У него вполне могли сохраниться некоторые инстинкты предков…. Так как, уверен? — смотрю ему в глаза. Мальчишка вдруг опускает плечи, сгибаясь ещё ниже.
— Ну… Не совсем. Может быть, и впрямь, он только полукровка, — на Ачи жалко было смотреть: он выглядел так потеряно и подавленно. Хотя его чувства — подтверждение моих догадок, но их одних мало.
— Ладно, поживём — увидим, — пытаюсь его приободрить и тащу вниз, в залу. Тем более, что щит, мешавший нас подслушать вот-вот иссякнет. Тихо хлопает дверь, впуская нас в уютный коридор, наполненный запахом лука и моря. Кажется, кто-то открыл окно, и теперь ветер тихо шуршал луковой шелухой, роняя на доски пола её крошки. Впрочем, коридор быстро заканчивается, выводя нас на лестниц, украшенную точеными дубовыми перилами. Или не дубовыми? Не знаю. Но древесина темная и прочная. И красивая.
