— Это старое слово, — задумчиво произносит он, — Сейчас о нем редко вспоминают…. Уверена ли госпожа, что правильно понимает его значение? Вы желаете научить меня быть Вашим Селита? И чему Вы желаете меня учить? Сражаться? Командовать войском? Вести переговоры? — с каждым предположением в голосе сильфенка звучит все больше удивления. Задумчиво прикрываю глаза, подбирая слова для ответа:
— Не совсем так…. Эселит-э подразумевает и наличие конечного состояния, о чем ты и толкуешь…. Но ведь мы говорили об… эмоциональной составляющей наших отношений. Это Салиахес можно учить так, как ты говоришь, а Селита…. Он одновременно и подчиненный и равный. И здесь тоже…. Ты сейчас не чувствуешь ни окружающий тебя мир, ни меня…. Не понимаешь, чего я хочу. Что можно, а что опасно…. И пока ты не научишься это понимать, ты должен подчиняться моим требованиям…
Замолкаю, не в силах подобрать слова, и смотрю на мальчишку. В синих глазах пылает изумление. Он потеряно шепчет:
— Эл-исе…, - хм, это, кажется, переводится как потерянное дитя или чужое дитя. И, вдруг, он продолжает на человеческом, — Вы назвали меня ребенком, по тому, что видите во мне дитя? Дитя чужой рас, заблудившееся в людском мире, не имеющее здесь своего места, да?
В последнем вопросе прозвучала необычайная надежда. И страх. Страх услышать «нет».
— Вроде того, — чуть пожимаю плечами, радуясь, что больше не нужно ломать язык об свистяще-шипящие звуки сильфийского, — Только вот я не любящий родитель, готовый простить чаду любую выходку. Так что не думай, что все так уж здорово.
Ачи спрыгивает со стула и застывает, глядя на меня обожающими глазами. Затем очень медленно подходит и осторожно прижимается щекой к моей груди. Или, скорее к солнечному сплетению: до груди у него роста не хватает. Растерянно прижимаю к себе мальчишку, чуть поглаживая темные пряди, и тихо говорю:
— Да не расстраивайся ты. Вот разберусь со всей этой кутерьмой…. Тогда и придумаем как тебя домой вернуть.
Чувствую, как рубашка медленно, но верно намокает. Ладно, пусть выплачется. Я ведь даже не представляю, через что ему пришлось пройти.
А он начинает взволнованно шептать:
— Только…. Только, моя госпожа, я ведь…. Если на людской возраст пересчитывать, то наши сорок примерно как двенадцать выходят…. Не такой уж я и маленький.
В ответ плотнее прижимаю его к себе. Не маленький! Ну-ну! То, что люди своих детей с тринадцати лет (а то и раньше) взрослыми считают, ещё ни о чем не говорит. Ума то только ко второму, а то и к третьему десятилетию набираются. Хотя, мы, драконы, тоже рано даем детям самостоятельность. Мне вот уже дали, хотя, может, и не стоило…
Лэ! Я ведь ляпнула, что мне уже больше сотни. А, ведь, в институте считают, что я потеряла память. И за мной, наверняка, следят. Вопрос: что делать, если ректор захочет узнать причины моих слов? Сказать, что соврала, чтоб на ребенка повлиять? Или сочинить какое-нибудь «воспоминание», вроде поздравления со столетним юбилеем? Наверное, проще последнее. А ещё проще, если не спросят.
Сильфенок уже почти успокоилась, когда дверь тихо заскрипела, пропуская завернутого в светло-зеленую мантию, зеленоглазого юношу с небольшими трилистниками зеленой чешуи на щеках. Гладковыбритая голова блестела на солнце как золотая. Правда, немного отсвечивая оливковым. Из широких рукавов выглядывали когтистые чешуйчатые кисти. Он остановился, чуть удивленно взглянув на расположившуюся прямо перед ним, буквально в длине ладони, стену и повернул голову налево, ко мне. Да, вот такой у меня оригинальный вход в комнату. Чтоб атакующим сложнее было. Ага, и окна в форме бойниц. Единственное, чего я пока не узнала, от кого здесь собирались держать оборону, когда строили башню.
Чуть поспешно отдвигаюсь от сильфенка и поворачиваюсь к гостю:
— Привет, Шали, — перевожу взгляд обратно на мальчишку, — А ты, Ачи, пока поешь.
Тот кивает и устраивается за столом. А вслед за телепатом, сверкая голубыми льдинками глаз, в комнату входит огромный, ростом в холке… да, наверное, мне почти до груди достанет… черный волк. Плод наших с Шали совместных экспериментов по пробуждению полноценного разума у животных. Успешный.
— Здравствуй, Ян, — произносит зеленоглазый, изумленно изучая моего…хм, ну пусть будет эл-исе, — Вот скажи, как так получается, а? До знакомства с тобой я был уверен, что все сильфы если и не были изгнаны в нижний мир, так вымерли у себя на севере. А теперь я вижу уже второго…. Откуда он, кстати, взялся?
— Да случайно наткнулась, — пожимаю плечами, наблюдая за тщательно жующим мальчишкой, — У причалов гулял….
Телепат чуть вскидывает брови, но пояснений не требует. По крайней мере насчет появления Ачи.
— Знаешь, Ян, твоё отношение к сильфам меня несколько удивляет. Могу предположить, что либо наши легенды об этой расе лгут, либо ты просто ничего не знаешь о тех событиях, — задумчиво произносит Шали, медленно подходя ко мне. Волк следует за ним, не отставая ни на шаг.
— Ваших легенд я точно не знаю, — с улыбкой отвечаю, садясь на ближайший стул и жестом предлагая телепату занять соседний.
