Отрываю взгляд от пестрого ковра. Рядом опустившись на колени застыл Ханг. Блекнущие солнечные лучи скользят по смуглой коже. И по множеству шрамов. В памяти всплывают слова Нэрита. Неужели это… следы наказаний?! Но… сколько же их! Старых и свежих. Совсем свежих…! Ттан-хе!
— Возможно, вы поедите перед дальней дорогой? — произносит Ханг, старательно вглядываясь в пол… или, вернее, в ковер.
Легко вскакиваю, чтоб увидеть… узкие алые полосы, покрывшие худощавую спину. Алые полосы сорванной кожи.
— Какая тварь…?!! — голос переходит в неразборчивый рык, а глаза уверено скользят по шатру. Где-то на помосте я видела…. Точно! Настой кровянки! Конечно, сделан кое-как, но если смешать с варрагрой и шархой, из которых степняки делают чай…. Ну и конечно, самую кроху магии: про это Элиси мне объяснял. Такое даже не маг может делать, достаточно заключенной в любом живом Эль-шаан.
— Сиятельная лои… безмерно виноват…, - неразборчивое бормотание Ханга разносилось по шатру. Но лишь одно из его слов остается в памяти: «саэ Варрэш». Эта тварь…. Стоп! Сначала — нужно вылечить спину мальчишки.
Набрав в ладонь получившееся зелье осторожно втираю в раны. Жаль — воды много. По-хорошему нужно, чтоб мазь была густой как мед. Но лучше так, чем ничего.
Ханг, в первый миг беспомощно застывший под моими руками, заметно расслабился.
— Как ты, малыш? Так лучше? — тихо спрашиваю, продолжая втирать зелье. Боль, кажется, должна была уже уйти. А вот совсем заживить раны — быстро не получиться. С мазью проще — нанес и жди, пока впитается. А здесь…. Хотя, это лучше чем ничего.
— Вы безмерно добры ко мне, сиятельная лои, — взволнованным шепотом откликается мальчишка, словно решившись на что-то, добавляет, — Хозяин будет гневаться. Я принесу воды, лои. Омоете руки. И скажете господину, что негодный раб сам взял целебное зелье. Не губите себя, — в голосе слышится страх и твердость.
— Это ты себя не губи, — откликаюсь чуть грубо, — Какой смысл тебя лечить, чтоб тут же отдать на растерзание палачам? Нет уж. И не вздумай на себя наговаривать!
Ттан-хе! Неужели Эдар действительно…. Тэ! Но это же ребенок!
— Лои, молю Вас. Хозяин милостив. Он никогда тяжко не наказывал меня. Он не прогневается сильно из-за нескольких чаш целебного зелья. Тем более, если Вы скажете, что разрешили мне это. Но…, - Ханг мучительно краснеет и, запинаясь, шепчет, — Я ведь… мужчина, а Вы… лои….
Тэ! Как же меня достали эти их морали со всеми нормами!
— Да? Вот как? И что же, интересно, этот разгневанный хозяин сделает? — голос мешается с рыком, — Пожалуй, я даже могу дать совет: объяснит этому «саэ» Варрэш, как он был не прав, терзая ребенка! Если не хочет проснуться от удара ножом в сердце!
— Лои…, - в голосе мальчишки звучат слезы, — Лои… в не должны так говорить! Я… я ведь обязан буду рассказать хозяину. Лои, прошу Вас.
Устало вздохнув, успокаиваюсь:
— Не волнуйся малыш. Я сама скажу ему все, что нужно.
Выйдя из шатра, воин с сомнением оглянулся назад. Оставлять целительницу одну — опасно. Она может и сама наделать глупостей. И просто привлечь ненужное внимание. Да что угодно! Но, все же, прежде чем уезжать, нужно ещё кое-что успеть. Например, отправить одного бездельника-раба за Хангом, чтоб тот потрудился накормить Ян. Ну и попрощаться со своим последним направляющим. Несколько хои пути сквозь шумный лагерь, и саэ оказался перед шатром своего собрата — повелителя душ и младшего командира золотой сотни.
— Хао, Иситер, — произнес он, заходя в шатер — обычный, походный, почти такой же, как и у него самого.
— Хао, Эдаран. Проходи к огню, — откликнулся, поднимаясь, хозяин — не молодой уже, смуглый, темноволосый и темноглазый мужчина. Аль-Торгет с редким для степняка даром Ша, — Угощайся, — небрежный взмах рукой в сторону котла с травяным чаем, — И прими мои поздравления, — радушная улыбка закончила приветствие.
— Благодарю, Иситер. В другой раз, — улыбнулся в ответ саэ, ни чуть не доверяя наигранной радости… и прекрасно «слышащий» затаившуюся в глубине мыслей собеседника зависть. Но, все же, садясь возле очага.
— Так что же привело тебя ко мне, Эдаран? — дружелюбно спросил аль.
— Связь, Иситер. Хочу знать, осталось ли что-то у тебя? — саэ протянул ладони к огню и довольно улыбнулся. В ответе на этот вопрос он не сомневался… но услышать его было необходимо. Хотя бы затем, чтоб в его разуме хранились воспоминания, а не догадки. И, если бы пришла нужда — смог оправдаться перед командирами ложью собрата, а не виниться в небрежность.
— Увы, твои амулеты уничтожила лавина, — степняк виновато развел руками, — И те, что остались у меня — уже никуда не годятся. Иначе бы мы сами подобрали тебя: и этина бы не прошло с обвала, — аль грустно вздохнул, словно сочувствуя неудаче товарища, — Саэ Лаэран решил, что восстанавливать связь здесь — нет смысла. Этим займутся твои новые начальники, — аль хитро улыбнулся, — Ты же не собираешься пропасть за пару дней, что понадобятся на путь до Тарсарена?
