— И твои руки, брат, — впереди уже виднеется лестница. Может, просто все дело в том амулете? Кенрин, все-таки, решил, что магия лучше зелий, и теперь у меня на шее висел очаровательный кулон в виде причудливого белого цветка с алмазной росой. Обещанный улучшитель памяти.
— Какой именно клан орков использует это приветствие? — наставник продолжает допрос.
— Соседствующий с эльфами — Атои, — конечно, ответы я знаю, но, все равно, порой мне уже кажется, что я его ненавижу.
— А чистокровные — Кархи? Какие у них приветствия?
— Мужские у всех одинаковы. А у Кархи и женское такое же: Хаар-анар, х-хе. Да будет сила в твоих руках сестра, — как же мне все это надоело! Ну ничего, я здесь уже больше месяца, а там собрание совета, и я свободна.
— Не «будет», а «наполнит», — поправляет наставник и начинает подниматься по лестнице.
— Да какая разница! Смысл-то один! — идем вверх? Здорово, значит, сейчас будут полеты. Даже вся муштра наставника не смогла отбить у меня любви к купанию в воздушных потоках. Вот только со звездами я уже давно не танцевала. Только видела их из окна комнаты. Но ещё чуть-чуть… и будут и бесконечные полеты, и сверкание звезд надо мной, и бескрайний простор небес, и заснеженные вершины внизу. Закаты и рассветы. Ветер, иногда ласковый, подталкивающий крылья, а иногда неистовый, бьющий в лицо, закрывающий глаза колкими снежинками. И белая пена облаков, чуть холодная, напоенная причудливой силой и влагой.
— Не совсем. Будет — это просто присутствие, а наполнит — подразумевает движение, — устало разъясняет наставник. Ну к чему, мне такие тонкости, а? — Причем, прежде чем что-то наполнить, надо это опустошить. А значит, они понимают не только то, что сила может наполнять живое существо, но и покидать его.
— Это любая магическая сила делает! — я говорила, что уже с ним не спорю? Я имела в виду: почти. Как я могу вообще не спорить? Особенно, если чего-то не понимаю?
— Не любая. Сила может, как покинуть живое существо, так и наполнить снова. А вот если его покинет сила жизни, то вернуться она уже не сможет. Так как существо станет мертвым.
— И это все следует из правильного перевода приветствий? — устало вздыхаю. Ну, ничего, скоро этот плен кончится. Как же я соскучилась по свободе.
— Конечно. Разве ты не знаешь, что язык соответствует нашему виденью мира, отражает его? Кто из нас тут гуманитарий?
— Я историк, а не лингвист, — устало фыркаю, пытаясь вспомнить, где я слышала это рассуждение про языки. Но прежде, чем мне это удается, мы уже добираемся до зала полетов.
Огромное помещение состоит из двух частей. Меньшая, что-то вроде прихожей, предназначена для ожидающих своей очереди студентов и нескольких преподавателей, следящим за порядком. Последних сейчас двое, и они удобно расположились за единственным имеющимся здесь столом, напротив которого висит табло очередей. Впрочем, сейчас тут свободно. Заканчивается эта часть просторным балконом для приземления. Ну, и, соответственно, взлетов.
Вторая часть — беспорядочное, на первый взгляд, нагромождение обломков скал всевозможных оттенков красного. Этакая имитация сложных условий полета: ущелья, пещеры, тоннели. Хотя, чего в этом сложного?! Есть вот зал, где моделируются ещё и критические погодные условия: ураганы, там, грозы, бури…. Вот там да, действительно, сложно: только и успевай от молний уворачиваться.
