Сам едва не плача, Олег уткнулся в ее волосы и, лишь почувствовав их хорошо знакомый, родной запах, понял: это не сон и не галлюцинация. Не могут разом обманывать столько органов чувств. Арки, тактично замерли в нескольких шагах, повернулись к своему вождю спиной, демонстрируя остальным пленникам готовность порвать любого, кто вмешается в идиллическую сцену. В отличие от Олега, они сейчас не забыли о похитителях и логично предполагали, что, раз девушка здесь, то и они где-то рядом. Как бы чего не вышло. Быстрей бы Олег разобрался с чувствами и занялся поиском этих негодяев — гладиаторы видели их только издалека, на берегу разбушевавшейся речки, и разглядели плохо.
Однако Олег не спешил — сейчас он позабыл обо всем на свете. Мир исчез, вся его вселенная сейчас сжалась до хрупкой фигурки, дрожащей в объятиях. Сколько все это продолжалось, неизвестно, но в себя он пришел лишь после того, как Аню скрутил новый приступ кашля:
— Малышка, да ты заболела! Ты вся горишь!
— Ага, — чуть слышно всхлипнула девушка. — Не волнуйся, пройдет. Я сильная и быстро выздоравливаю!
— Сильная… — вздохнул Олег. — Ты бы на себя со стороны посмотрела: исхудала еще больше.
— Ничего, не беспокойся за меня. Это все из-за того, что слишком много двигалась в эти дни. И очень сильно скучала… все время о тебе думала.
— И я… И я скучал. Ты не представляешь, как мне было больно… Будто кусок сердца оторвали…
— Олег… Что… что с Добрыней… и моим дядей?
— Все нормально, не бойся. Добрыне немного ребра поцарапали, пустяк, а не рана, а дядя твой вообще не пострадал. Он приходил, когда… Когда я на остров вернулся. Пытался меня утешить религиозной проповедью, но я его выгнал.
— Похоже на него… и на тебя.
Чуть отстранившись, Аня потрогала щеки мужа:
— У тебя слезы! Бедный ты мой!
Чуть смутившись, Олег попытался оправдаться:
— Нет, это от тебя брызги попали.
— Сказки не рассказывай, — Аня улыбнулась. — Мой суровый муж, оказывается, умеет плакать. Вот так открытие!
— Если кому расскажешь, хуже будет, — пряча улыбку, пообещал Олег.
— Отлично! Теперь мне есть чем тебя шантажировать!
— Только попробуй! И вообще, что-то быстро ты в себя пришла, уже пытаешься из меня веревки вить. Отхлестать тебя, что ли?
— И за что же?
— Ты несколько дней шлялась неизвестно с кем, а теперь говоришь, что тебя и лупить-то не за что?
Аня, слишком серьезно отнеслась к последним словам и поспешно затараторила:
— Не переживай, все было нормально. Никто меня не трогал, только таскали за собой. Я хотела сбежать, правда, но не получалось. Мне руки связали и…
— Анька, — перебил Олег жену, — да мне все равно. Что бы они с тобой ни делали… Нет, поправлюсь: не все равно. Я в ярости, я очень зол, я переполнен ненавистью. Но уж не к тебе! Малышка, ты передо мной ни в чем не виновата, так что не забивай голову глупостями.
— Но меня не трахнули! Честно!
— Первый раз слышу от тебя столь грубое слово, — усмехнулся Олег. — Нет, ты явно испортилась в мое отсутствие.
— Я еще и похуже знаю, — призналась Аня.
— Ладно, как-нибудь обязательно устрою ревизию твоего словарного запаса. Дай-ка… отпусти меня, на минутку.
Аня разомкнула объятия, Олег скинул плащ, стянул толстый свитер, принялся натягивать его на девушку:
— Ты замерзнешь! — пискнула она.
— Нет, я морозоустойчивый. У меня рубашка теплая, а вот тебе надо быть в тепле, тем более что простудилась. Вот, и плащ накидывай, согреешься сразу.
— Я не виновата… в том, что простудилась. Ведь одета хорошо… в общем, меня, считай, прямо с вышки забрали. А там дует, одеваюсь хорошо. Но в пути ноги промочила, вот и простудилась. Лес очень уж сырой, да и на реке ты видел, что случилось. Я чуть не умерла, когда ты остался на другом берегу. Все это время тряслась от мысли, что ты бросился прямо по движущемуся льду и погиб.
— Я хотел, — признал Олег. — Но Эрон остановил.
— Он здесь?
— Да. И еще Монгу.
— Олег! Вы тоже в плену!
— Догадливая! — улыбнулся парень. — Не волнуйся, я обязательно найду способ, как отсюда удрать.
Девушка пошарила в кармане, извлекла длинную кремневую пластину:
— Вот, каменный нож. Он плохонький, но другого нет. Тебе может пригодиться. Я хотела им стену расковырять, когда совсем темно станет. Она, по-моему, из глины.
— Спрячь, пусть у тебя будет. Я сумел сохранить свой, охотничий. Но даже им стену вряд ли сокрушим: она метровой толщины, если не больше.
— Но ведь как-то надо сбежать!
— Сбежим, не бойся. Это дело непростое, тут надо действовать без суеты, а не так, как ты. Небось, пыталась от них улизнуть по двадцать раз на час?
— Ага! При любой возможности.
— Ну и глупенькая. Так не бегают: для начала надо хоть немного усыпить бдительность.
— Видел бы ты их… Нет, бдительность усыпить было невозможно, надо просто удирать при любой возможности.
— Кстати, где они? Здесь?
Аня собралась, было, ответить, но осеклась, посмотрела на мужа с тревогой:
— Да, все здесь. Только прошу тебя, не делай ничего. Если поднимается шум, сверху могут швырнуть камень. Тут солдат Монаха начал драться с одним человеком, зашел ракс и убил обоих. Это… это так страшно… Прошу тебя.
