Облачившись в новый доспех, полукровка отобрал у кого-то из суккуб зеркальце — и где только она прятала его — и, посмотревшись в него, оценил свой внешний вид как удовлетворительный. Реквизировав кошмара, не такого сильного и свирепого, как погибший, но достаточно сообразительного, чтобы позволить оседлать себя и слушаться команд, забрался на него и отдал команду продолжать движение, соблюдая повышенные меры осторожности и избегая открытых стычек даже со слабым противником.
И уже покачиваясь в седле, убедившись, что колонна вновь выступила вперёд, Карлос, наконец, приступил к самому неприятному — к отчёту о неудаче для Ганнибала. В принципе, можно было бы обойтись без этого и даже вывернуть всё так, якобы задача выполнена, борзого чернокнижника удалось отвлечь и приманить обратно к Замку — это было очевидно, достаточно сопоставить скриншоты с погибшим отрядом эльфов, и виденное недавно. Это был один человек, который вернулся, когда дома запахло жаренным — скорее всего, убил себя, чтобы быстро оказаться на точке возрождения в Заклинательном Покое. Но было одно «но» — то, что этому Алмару досталось среди трофеев. Это событие было сродни похищению бандой террористов какой-нибудь ИРА ядерной подводной лодки в том, брошенном мире…
Ганнибал, получив отчёт, ответил сразу, причём опять прибегнул к дорогой видеосвязи. В основном, видимо, для того, чтобы лично вставить пистон и выразить своё мнение о невысоких способностях подчинённого. Но потом он неожиданно перешёл к перечислению былых побед и успехов Карлоса, завершив фразой: «И что — человек, совершивший всё это, не смог справиться с каким-то желторотым новичком? Я хочу, чтобы ты вновь вернул мне веру в себя, в свои способности! Пойди и уничтожь его! А головы чёрных драконов я хочу видеть у себя над камином!..».
Когда маг резко отключился, Карлос ещё какое-то время смотрел в пустоту, играя желваками. А потом, оглядевшись вокруг, заорал на подчинённых, будто они были в чём-то виноваты:
— Чего еле ползёте?.. Быстрее, вперёд!..
Я рухнул на колени и обнял голову Лунной Птицы. Дракон лежал, распластавшись на выгоревшей и залитой кровью земле, и медленно умирал. Множество кровоточащих ран, переломанное крыло, закатившиеся глаза, еле слышное сиплое дыхание…
Покрасневшая полоска жизни, видимая только мне, и, быть может, ему самому, еле заметно колебалась. Она то резко сокращалась в длине, то — наоборот, немного подрастала. Наш спаситель и мой верный крылатый помощник боролся за жизнь изо всех сил, как мог. Но даже невооружённым глазом было видно, что он сдаёт… Давно забытое ощущение бессилия, невозможности ничего противопоставить смерти, пришедшее следом из той, прошлой жизни, переворачивало всё внутри. Кто мог знать, что здесь, в волшебном мире, всё будет точно так же?
