К счастью, они туповаты, и опасны в основном за счёт количества. К тому же, передвигаясь размеренными прыжками, они издают довольно громкие звуки, словно к вам приближается вышедшая на пробежку, группа туберкулёзников, или больных простудой.
Когда мы услышали это «кхе-кхе», Дозель тут же приказал спешиться и укрываясь за ближайшим валуном готовить арбалеты. Сам он повёл лошадей к рощице из чахлых кустарников, неподалёку.
Я быстро зарядил оба арбалета и приготовил болты.
– Стреляй в голову или в грудь. Когда подойдут совсем близко, бери клинок и не зевай, они любят зайти со спины! – Эти наставления Зеппин давал, взобравшись на каменную глыбу в полтора его роста. Я притаился за здоровым камнем, наведя оружие в сторону источника звуков.
Как только из-за пригорка появились первые твари, обе тетивы тренькнули почти одновременно. Два кренгезу забились в конвульсиях под ногами своих ничего не понимающих сородичей. Те спокойно продолжали движение, перепрыгивая через умирающих. Когда они поняли, что дело нечисто и кто тому виной, четверо лежали без движения, и как минимум трое были ранены.
Трое из оставшихся поскакали на меня, а четвёртый, с разбегу вскочил на небольшой валун и, используя его как трамплин, оттолкнулся, выставив вперёд задние лапы, полетел в верх.
Шустрый попрыгун явно намеревался снести Дозеля как кеглю, но жестоко просчитался. Опытный охотник сработал в лучших традициях российского ПВО, сбив агрессора на подлёте. Всадил арбалетный болт прямо в раскрытую пасть и, мгновенно залёг, распластавшись на каменной глыбе. Мёртвая тварь, кувыркаясь врезалась в скалу, свалилась вниз и затихла.
Бросив арбалет, я взял в руки палаш и дагу – мою неразлучную парочку, приготовившись отбиваться от троих кренгезу. Отскочил от валуна, служившего укрытием при стрельбе, опасаясь теперь быть зажатым. Стал кружиться, стараясь зайти так, чтобы они мешали друг другу и не могли нападать одновременно.
Очередной взмах хвоста принял на дагу и резко дёрнул оружие вниз, стараясь резануть как можно глубже. Совсем отрезать хвост не удалось, но нечисть завизжала и немного утратила подвижность. Зато две другие напирали как пенсионеры за акционной колбасой в супермаркете.
Заходили с двух сторон и прыгали, пытаясь ударить задними лапами или клацали здоровенными челюстями в опасной близости от моих рук и ног. Я крутился волчком, не подпуская близко, то и дело, оставляя на их телах порезы, но не в силах нанести точный, смертельный удар. До чего же шустрые, гады! Вдруг, услышал знакомый звук и одна из тварей покатилась по земле с арбалетным болтом в затылке и наконечником, торчащим из глазницы.
Ясно, Дозель отдуплился, наконец. Мог бы и поскорее, я уже взмок весь. Пока разобрался с последним кренгезу, он добил раненых и вытирал от крови вырезанные из тел убитых тварей болты, в тенёчке у скалы.
– Всего три жалкие тварюшки, а вы уже весь мокрый, – ехидно заметил наёмник.
– Сам то ты скольких убил, не считая раненых и тех, что из арбалета? – огрызнулся я, – залез на глыбу и сидел, как воробей на заборе.
– Не, я как орёл на вершине скалы, – ухмыльнулся он.
Переглянувшись, мы засмеялись и сели отдохнуть, опёршись спиной о прохладную поверхность камня.
– Зеп, а что в них ценного? – кивнул я на туши. В Маговзоре, в голове у каждого, слабенько светилась небольшая синяя искра.
– Да ничего особо ценного нет. В башке такой хрящик, с ноготь большого пальца, за него пару серебрушек артефакторы дают. Ещё почки – вонючие, как Шандобулово дерьмо, аж глаза режет, за них зельевары тоже по две серебрушки положат.
– Выходит, с каждой по шесть монет? А если не сырьём сдавать, а обработать?
– Точно не скажу, ваша светлость, мы то всегда сырьём сдавали, но думаю, не меньше десяти далеров с туши выручим. Вот только захотите ли мараться? Уж очень запах мерзкий.
– Скажи, а вот серебряный далер – что на него купить можно?
Наёмник усмехнулся, – ваша светлость, так это ж дело такое – крестьянская семья, к примеру, может на него и седмицу прожить. А я, бывало, по молодости, и три и пять за вечер просаживал, когда удачные рейды случались.
Он ненадолго задумался, и продолжил, – опять же, на затрапезном постоялом дворе два-три дня с пропитанием можно одному перекантоваться, а в приличной гостинице номер может и два и три стоить. Да! – он мечтательно сощурился, – девку хорошую, на всю ночь за серебрушку можно взять, а за полторы-две – прям королеву! Но, у вас, благородных, поди другие забавы? – покосился он в мою сторону.
