По Ийрову разумению, если кому и должны побитые человечьи ребята жизнью кланяться, так в первую очередь этой паре.
А что они же заманили незваных поглубже в лес и потом неплохо пугали, поджидая Ййра и не показываясь на глаза толком – тоже по-своему умно сделали.
Отчаянно не хватает усвоенной людской речи, чтобы передать умной Ришке кое-что по-настоящему важное и удивительное. Гораздо важнее, чем какие-то там глупые чужаки.
– Страфилям теперь хорошо живётся. Здесь, на Диком. Когда давно никто не лезет… Из крылатых иные вот стали труд-лишень на себя брать, о котором прежде и не думали. Не то чтоб ладно у них получается… а стали труд брать. Шут знает почему. Хорошая жизнь им сложно даётся, с непривычки.
Девчура старается помочь:
– Труд? Это например какой?
И тут же сама выводит:
– Вряд ли им было бы трудно просто перебить этих несчастных школьников… а тут – кружили их по лесу, вызвали тебя…
– Да. Или взять Ёса и Тиу. Чего было бы не уморить одно пискло голодом. По-всехному, по-бывалому? А нет, обоих малых к сердцу взяли. И старшую слётку ведь могли бы пока при себе оставить впроголодь, на лягушках. Да рассудили, что с девичьей ватажкой ей всяко сытнее будет, и добычу брать скоро научится, при многих-то охотницах. И когда Ю летать уже устарел – его отродия его же и кормили. Ю за это их дураками звал.
О том, насколько легче было бы перебить одуревшую, перепуганную и отчасти со страха злобную «школоту» и не морочиться, Ййр не хочет подробно говорить. Ришка и так натерпелась уже тревоги.
– Бугайчику-то нашему решила не докладываться? – уточняет орк на всякий случай.
Рина вздыхает. Сэм… ведь он может всё понять совсем по-другому. Как ни крути, в результате пострадали «настоящие люди». Рина не будет спрашивать, нельзя ли было обойтись с нарушителями как-то помягче, это глупый и обидный вопрос на фоне того простого чуда, что все они до сих пор живы.
– Думаю, не стоит… его огорчать, – отвечает она.
Тонкий бумажный лист наконец-то ложится под пальцами, как надо.
Рина допивает последний глоток остывшего какао, Ййр забирает кружку, чтобы помыть.
«Эх, орчара-орчара, глупая ты горхатова тварь. Повезло дожить до седых щетин, а ведь прикипаешь к этим людятам, накрепко прикипаешь», – от возможной Ришкиной обиды аж заныло нутро, давно уже каменное…
На кухонном столе, с самого краешку, остаётся лежать лёгкий бумажный цветок о восьми выгнутых лепестках, с сердцевинкой вроде сросшегося бутона-фонарика – Ришкино рукодельное чудо.
Всему на дикой земле Ййра подходит своё время, свой черёд.
Сегодня орк выволок на веранду около сотни жестяных банок из хламовника, мастерил из них добавочные «брякалки». И как-то так вышло, что к этому занятию присоседились все теперешние жильцы станции. Савря дырявит донышки крепким когтем, ей ни к чему и пробойное шило. Людята продевают и подвязывают обрезки шнура, и работа идёт весело, приятно и посмотреть. Бугайчик и тот увлёкся, хотя и хмурится иногда, поджимает плечи, как будто не пойми с чего стыдно ему делается вот так сидеть и с жестянками возиться.
– И куда их, в таком количестве… – ворчит Кнабер. Да только в голосе-то у него интереса куда больше, чем ворчания.
– Найду куда, – отвечает Ййр. – Годных мест полно. Может, на дубу старикана Ю развешу. Если с осени никто его дом не займёт… пока всё пустует.
Новые брякалки готовы. Не только воду таскать веселей бывает артелью. Вот и денёк ясный поворачивает к вечеру, не велит солнцу жечь жаром тонкую человечью кожу, а море небось успело погреться.
Не успевает Ййр спросить – Ришка сама подаёт голос:
– А давайте к морю?
Как не улыбнуться одной мысли на двоих.
– И то засиделись, сходим, попляшем.
Благодаря кратковременной, но бурной популярности среди страфильей холостёжи Сэм может рассчитывать на изрядное количество удачных кадров с уже взрослыми страфилями с их завораживающей, пугающей хищной красотой; дряхлый старик с дуба на плёнке наверняка вышел удивительно фактурным; пучеглазый птенец-младенец вряд ли вызовет у зрителя что-нибудь кроме насмешливого отвращения, но и это большая удача, для наиболее полной картины. А если бы только передать вот эту дикую смесь неуклюжего детства и уже проглядывающей опасной стати, дикарских повадок и домашней обыкновенности! Про себя Сэм даже заранее гордится, что догадался нащёлкать Саврю в тапочках. Это же просто бомба.
Вот и теперь – подгадывать и ловить идеальные моменты: обманчиво-неторопливая волна, Саврин лихой прыжок, взмах руки-крыла в невесомых брызгах, шальное носатое личико, озорной прищур.
