Каждый родитель знает, как трудно выпустить из дома любимое чадо. Особенно если за стенами дикая пустыня. Тем более – инопланетная. Пустыня, в которой водятся живые смерчи, способные в одно мгновение поглотить все металлические детали скафандра…На Марсе произошло чудо – он оказался пригодным для жизни! А чудо, как известно, находится в ведении церкви. Папа Римский отправляет на Красную планету монахов из ордена иезуитов, дабы эти смиренные служители Бога могли возносить Ему хвалу далеко от Земли. Однако все пошло отнюдь не по плану Святого Престола…Деметра – удивительный мир. Все, что ни посадишь в ее почву, вырастет. Даже если это брелок в виде Эйфелевой башни. Вот только не кроется ли за этой щедростью местной природы опасного подвоха?..Будущее невозможно без освоения Космоса – дальнего и ближнего. Рано или поздно человечеству станет тесно на Земле, и уже не отдельные его представители, а целые семьи отправятся в далекий путь, чтобы сначала заселить Марс, а потом и планеты у других звезд. Но будет ли эта экспансия проходить гладко? Какие опасности ожидают нас в других мирах? Сможем ли мы стать лучше или перенесем свои, не решенные на Земле, проблемы на галактические просторы? На эти и другие вопросы пытаются ответить Роман Злотников, Александр и Людмила Белаш, Максим Хорсун, Игорь Минаков, Ярослав Веров, Майк Гелприн и другие ведущие российские фантасты в сборнике, посвященном 60-летнему юбилею Космической Эры!
Дежурство было скучным. И это радовало. Потому что когда дежурство протекает скучно, то это означает, что все идет нормально и автоматическая система контроля пространства работает в штатном режиме, вследствие чего вмешательства человека ей совершенно не требуется. Поэтому дежурному диспетчеру можно слегка расслабиться и… бдеть. То есть, несмотря на всю скуку, ни воткнуть в уши наушники, надвинуть на глаза рамку голопроектора и погрузиться в нирвану музыки или нырнуть в чудесные миры нового голофильма, ни, скажем, придремать на дежурстве было нельзя. Потому что, во-первых, все это было прямо запрещено всеми мыслимыми инструкциями и, во-вторых, категорически не рекомендовалось еще и более опытными товарищами. Впрочем, к Евсею Сергеевичу последнее не относилось. Потому что для большинства состава диспетчерской он и был как раз тем самым «опытным товарищем». Недаром его должность именовалась «старший диспетчер». Вследствие чего, кстати, в перечень его обязанностей кроме всего прочего входили еще и контроль за обычными диспетчерами, и обучение молодого пополнения. Именно поэтому правое кресло диспетчерской в настоящий момент занимал стажер. Ну а в левом, на «капитанском», так сказать, месте восседал сам Сергеич, как его именовал кое-кто из руководства. Впрочем, список этих «кое-кто» был весьма куц. Потому что кому ни попадя подобные вольности старший диспетчер СКП12М237 дозволять не собирался.
– Тьфу ты, вот зараза… – ругнулся Евсей Сергеевич, когда тоненькая часовая пружинка, вместо того чтобы аккуратно опуститься на положенное ей место, в самый последний момент соскользнула и «выстрелила» наружу, отскочив на дальний конец подковообразного пульта. Стажер, сидевший на правом кресле, покосился на лежащие перед старшим диспетчером старенькие наручные часы с вывернутыми наружу внутренностями и пренебрежительно сморщился. Мол, нашел дед чем заняться – лучше б какой заранее скачанный фильм посмотрел или музыку послушал. Полное погружение, конечно, на дежурстве запрещено, но можно ведь и в древнем 3D помучиться. Все одно подобная убогость лучше, чем в подобном, совсем уж дремучем антиквариате ковыряться… Евсей Сергеевич уловил брошенный в его сторону взгляд и едва заметно усмехнулся в усы. Ничего-ничего, вот отсидит милок дюжину подобных дежурств, сам начнет искать, чем руки занять. Тупо зависать, пялясь в экран или слушая «пубумканье», как он называл современную музыку, конечно, можно, но не сутками ж подряд. Дежурство же тянется двенадцать часов, большую часть которых заняться совершенно нечем. Вот потому-то большинство диспетчеров и заводят себе «хобби», занимающее не только органы зрения и слуха, но еще и руки с мозгами. Кто вяжет, кто плетет, кто фигурки из дерева вырезает, ну а он, эвон, ремонтом старинных механических часов увлекся… Евсей Сергеевич аккуратно отодвинул в сторону часы с сильно выцветшей надписью «Командирские» на циферблате и, кивнув подбородком в ту сторону, куда отлетела деталь, повелительно произнес:
– А ну-ка, молодой, сбегай, принеси мне пружинку.
Стажер недовольно покосился на старшего диспетчера и, нехотя поднявшись, побрел в сторону дальнего конца пульта. Но едва он успел ухватить пружинку, как дверь в диспетчерскую с легким шелестом ушла в стенку и в освещенном приглушенным светом помещении появилось новое лицо.
– Ну и что у нас плохого? – уныло поинтересовался вновь прибывший, входя внутрь и стягивая с себя слегка влажную куртку. Евсей Сергеевич аккуратно снял с носа солидный и явно антикварный оптический прибор, представлявший из себя очки, прямо на правом стекле которых была присобачена этакая объемная нашлепка-окуляр, сложил дужки, достал из кармана очешник, открыл его, умастил внутрь вышеупомянутый оптический прибор и только после этого развернулся в сторону говорившего.
– Вот смотрю я на тебя, Василий, и все понять никак не могу. Ну чего ты все время каркаешь? Ворона какая-то, право слово.
– Не ворона, а реалист, – пробурчал тот, обходя Евсея Сергеевича и направляясь ко второму креслу, все еще хранящему тепло задницы стажера. – Страна у нас такая. Ничего хорошего в ней никогда произойти не может. Одни глупости и катастрофы.