- Мы что-нибудь придумаем, - тихо, но уверенно сказала она и хитро улыбнулась.
Почему-то Марк поверил своей всегда неразговорчивой, строгой жене.
* * *
Выбираться за город Джей не любил, но иногда был вынужден. Это всегда означало что-то неприятное: либо невыносимые разговоры с матерью, либо тяжелые встречи с Еленой. Но тоска по ним пробирала глубоко, как проглоченный гвоздь, и он бросал работу и мчался по песку на берег моря, где прошла половина жизни.
Лиза встречала его со слезами радости: еще живой! Он свои мысли не озвучивал, но думал то же самое о ней. Вечно босая, обычно в длинной юбке и шерстяной кофте с толстой рыжей косой по спине, много слов и еще больше жестов - вот такой была его мать. Лицо ее почти не старело, тело под длинными одеждами выглядело стройным. Но чего только не видел Джей в хибарке, в которой они жили все вместе! Он-то знал, сколько растяжек осталось на теле после трех детей, как обвисла грудь и одрябли ноги. Но львы пока не оставляли ее в покое, а значит, она проживет еще сколько-нибудь.
Их встречи каждый раз были болезненны, как прощание. А одним из первых вопросов было: "Ты привез?.." Чтобы соседки не выдали львам Джея, он привозил им продукты, духи и много другого, смотря что требовали.
В этот раз мать, после того как набралась сил настолько, чтоб держать мокрыми только глаза, а не щеки, и закончила с обычными вступлениями, смутилась и опустила голову.
- Что случилось? - вздрогнул Джей, хотя надо было спросить иначе - "Случилось?". Ведь он знал.
Лиза села спиной к нему на неудобный валун, волны щекотали ей пятки.
- Ты ведь готов, правда? Все давно знали, что скоро...
- Где она? - спросил он, подстраиваясь голосом под ее тон, словно смерть Елены он ждал чуть ли не с радостью.
- Она умерла в понедельник, так что... Сам понимаешь.
Конечно, почти неделя прошла. Ее давно забрали и расфасовали по банкам. Мать опасалась даже взглянуть на него. А он не знал, что делать с горем от первой потери.
Она приехала сюда в двадцать три. За спиной осталась жизнь в Нью-Тауне, и парень, родившийся тут и не видевший ничего, кроме песка и моря, был ей чужд. Да еще разница в семь лет значила для Елены много, хотя для Джея - ничего. Над его чувствами девушка искренне смеялась. Она рассказывала, что в городе не принято испытывать к кому-то любовь. А если муж и жена действительно любили друг друга, то вели себя совсем иначе.
Разумеется, он был смешон. От кого бы он научился ухаживать за девушкой? От похотливых львов?
Но Елена помогла ему начать дело. Сама она сбежать не могла, хотя ненавидела это место так яростно, что становилось страшно, когда злость блестела в черных глазах и искажала красивое белое лицо. До Елены Джей не понимал, что происходит несправедливость. Она слепила из него то, кем он стал, направила по дороге, дала смысл жизни. А когда он возомнил, что все захотел сам, Елена сказала "Да" и поддержала. Теперь, когда он давно не мальчик, все стало ясно.
Кроме бесплодия она заболела еще и туберкулезом. Сколько было можно, все скрывали, чтобы ее не отправили в Научный город раньше времени. Приходилось "работать" как все, продолжать принимать львов. Она даже подшучивала, что хорошо бы заразить кого-нибудь из них.
Джей сбежал, она заставила его. Блэк не захотел оставаться тут без брата. Сама Елена отказалась сбежать с ними.
Все началось из-за нее, продолжилось ради нее. Что делать дальше?
- Джей, она оставила тебе кое-что.
Лиза достала сверток из потайного кармана подмышкой и подала из-за спины, не оборачиваясь.
- Носила с собой, а то ведь Мишель ее ненавидела.
В лист чистой бумаги была завернута фотография. Елена сфотографировалась еще в Нью-тауне, этот ресторан Джей знал. Здесь ее лицо никогда не бывало таким счастливым. На оборотной стороне она написала: "М.Е., день рождения. 23 года".
Все называли ее Марией. Но когда он начал вербовать людей, она предложила выдумать некую Елену, несуществующего лидера, чтобы уберечь его. Это было ее вторым именем. Пятерка (кроме Блэка, разумеется) считала, что Елены не существует.
Он снова посмотрел в ее счастливое лицо во время праздника.
Елена хорошо знала, что оставить ему в наследство.
- Уезжай скорей, ты рискуешь. В том конце деревни две машины. Надо было приехать на выходных...
- Скоро солнце сядет, мама. Меня не увидят.
Он специально подождал наступления темноты, и выехал. Только по пути в город все равно никто не встретился.
Зато он чуть не попался патрульным - давно пробил комендантский час. В последний миг Джей выключил двигатель и прилег. Так и пришлось заночевать в машине.
Заметила ли мать, что ему стыдно? Он страдал по Елене не так, как она заслуживала.
"Наташа, Наташа!.. - отчаянно ныл про себя Чарльз. Обещала помочь, но что ты сможешь сделать?"
В плену у своей шкатулки с драгоценностями и у Марка, в его глазах она не многим отличалась от простых граждан.