Партуа оле Сантиан слышал эту историю достаточно часто, когда рос, бродя с коровами своего отца к западу от Амбозели. И уважительно слушает, как Каси Куньи, седой старик, живущий со своими тремя женами в бома в Масаи-Мара, где теперь работает Сантиан, рассказывает ее вновь.
«В начале, когда был только лес, Нгаи создал бушменов, чтобы те охотились для нас. Но когда животные ушли слишком далеко, чтобы на них охотиться, масаи взмолились Нгаи, чтобы тот дал нам животное, которое не уйдет, и Он велел ждать семь дней».
Куньи берет полосу шкуры и держит ее одним концом к небесам, чтобы продемонстрировать наклонную плоскость, соединившую их с Землей. «Скот сошел к нам с небес, и все сказали: «Смотрите! Наш бог так добр, он послал нам такое прекрасное животное. У него есть молоко, прекрасные рога, оно разных цветов. В отличие от диких животных или буйволов, которые одноцветные».
В этом месте история становится неприятной. Масаи объявили, что весь скот предназначен для них, и выгнали бушменов из своих бомас. А когда бушмены попросили Нгаи дать и им скот для пропитания, Он отказался, но взамен предложил лук и стрелу. «Вот поэтому они до сих пор охотятся в лесах, вместо того чтобы пасти стада, как мы, масаи».
Куньи улыбается, его большие глаза поблескивают красным в лучах вечернего солнца, отбрасывающих зайчиков от подвесных бронзовых серег в форме конусов, оттягивающих мочки его ушей к подбородку. Масаи, объясняет он, научились сжигать деревья, чтобы создавать саванны для своего скота; огонь также отогнал малярийных комаров. Сантиан понимает, к чему он клонит: когда люди были всего лишь охотниками и собирателями, они мало отличались от любых других животных. А потом их избрал Бог и сделал пастухами, с божественным правом повелевать дикими животными, и их благосостояние росло.
Проблема в том, знает Сантиан, что масаи на этом не остановились.
Даже после того, как белые колонизаторы отняли так много пастбищ, кочевая жизнь все еще была возможна. Но каждый мужчина масаи взял себе трех жен, и так как каждая жена рожала по 5–6 детей, ей нужно было примерно 100 коров, чтобы их вырастить. И эти цифры росли вместе с ними. Когда Сантиан был ребенком, круглые бома стали иметь форму замочной скважины, потому что масаи добавили к ним поля пшеницы и кукурузы и начали оставаться на одном месте, чтобы их возделывать. Как только они занялись сельским хозяйством, все стало меняться.
Партуа оле Сантиан, относящийся к современному поколению масаи, у которых имелась возможность учиться, был отличником, выучил английский и французский и стал натуралистом. В 26 лет он был одним из немногих африканцев, получивших серебряный сертификат от Кенийской ассоциации профессиональных гидов сафари – самого высокого уровня. Он нашел работу в отделении экотуризма Масаи-Мара, кенийского продолжения танзанийского Национального парка Серенгети. Национальный парк Масаи-Мара объединяет области, отведенные исключительно для диких животных, со смешанными охранными зонами, где масаи, их стада и дикие животные могут сосуществовать так же, как это было всегда. Красная равнина Масаи-Мара, поросшая овсяной травой, отмеченная пустынными финиковыми пальмами и акациями с плоскими кронами, – такая же прекрасная саванна, как и любая другая в Африке. За исключением того, что преобладающим жвачным животным здесь является корова.
Часто Сантиан завязывает кожаные ботинки на своих длинных ногах и взбирается на холм Килелеони-Хилл, самую высокую точку в Масаи-Мара. Он достаточно дик, чтобы найти трупы импал, свисающие с ветвей деревьев, где их оставили храниться леопарды. С вершины Сантиан может видеть на 100 километров к югу территорию Танзании и огромное море зеленой травы Серенгети. Там призывно кричащие животные сбиваются в огромные июньские стада, которые скоро сольются, подобно талым водам, и прорвутся через границу, через реки, кипящие крокодилами, ожидающими их ежегодной миграции к северу, с львами и леопардами, дремлющими на ветвях, которым нужно лишь повернуться, чтобы убить.
Серенгети уже давно стал объектом горечи масаи: полмиллиона квадратных километров, откуда их изгнали в 1951 году, чтобы создать тематический парк, избавленный от ключевого вида, Homo sapiens, соответствующий ожиданиям выросших на продукции Голливуда туристов, считающих Африку девственной. Но натуралисты-масаи, подобные Сантиану, благодарны за это: Серенгети, благословенный прекрасными вулканическими почвами для лугов, стал банком генов для богатейшей концентрации млекопитающих на Земле, источником, из которого виды смогут в один прекрасный день разойтись и вновь заселить всю остальную планету, если до этого дойдет. Но каким бы он ни был огромным, натуралисты беспокоятся, как Серенгети сможет прокормить всех этих бесчисленных газелей, не говоря уже о слонах, если все вокруг превратится огороженные фермы.