— Допустим, я его знаю, — сказал Северцев, возвращая фото. — Что дальше?
— Вы в курсе, что он недавно вернулся из экспедиции?
— Нет. А вы откуда знаете?
— Мир слухом полнится, — неожиданным басом заговорил молчавший до сих пор пожилой монах.
По губам его спутника скользнула тонкая усмешка.
— Ваш друг посетил городище Костьра в Зауралье, на севере от знаменитого Аркаима. Слышали о таком?
— Краем уха.
— Городище обнаружил доктор археологии Костин, приятель вашего друга, и он же предложил Храброву поучаствовать в раскопках.
— Ну и что?
— Все дело в том, что Дмитрий Храбров нашел там нечто весьма ценное, что интересует и нас, служителей церкви.
— Что именно?
— Меч.
— Два меча, — поправил молодого старик-монах.
— Два меча. И унес оба с собой. Нам бы очень хотелось заполучить эти мечи.
— Купить, — снова прогудел старик-монах.
— Купить. Мы готовы заплатить очень большую цену.
Северцев с недоверием поднял бровь:
— Вы серьезно?
— Более чем, — заверил монах с протезом. — Эти мечи — святые реликвии времен раннего христианства. Им надлежит быть в церкви.
Северцев покачал головой.
— Что-то не слышал я, чтобы церковь нуждалась в подобных реликвиях. Какой именно церкви вы принадлежите?
Монахи переглянулись.
— Святой церкви Второго Пришествия, — сказал молодой.
— Не знаю. И где она располагается?
— Под Новгородом, на Волхове.
— А машина ваша, судя по номерам, челябинская.
Еще один быстрый обмен взглядами.
— Вы очень наблюдательны, Олег Николаевич. Но это не наша машина, она состоит на учете в Синоде старшин Второго Пришествия, который действительно располагается в Челябинске. Однако мы не о том говорим. Вы согласны помочь святому делу?
«Святому ли?» — хотел ответить Северцев, но передумал.
— Почему вы не обратитесь прямо к Дмитрию?
— Один раз мы уже предлагали ему… продать мечи, он отказался. Попробуйте уговорить его. Мы отблагодарим вас за участие.
— Миллион, — пробасил старец.
— Что?!
— Миллион долларов, — с бледной улыбкой подтвердил монах с протезом. — Вам. За помощь. И три миллиона за мечи. Я думаю, ни один музей или государственная структура не даст вам столько.
Северцев снова качнул головой.
«Волга» остановилась напротив гостиницы «Береста». Олег вспомнил, что не называл адреса. Встретил взгляд монаха с протезом. Тот обозначил улыбку.
— Вы хотели в другую гостиницу?
— Нет, спасибо. — Северцев взялся за ручку дверцы.
— Итак, что вы решили?
— Я подумаю.
— Только недолго, ради Христа. Мечи не должны попасть в… недобрые руки.
Северцев вылез.
«Волга» тронулась с места, развернулась, в кабине мелькнула черная рука — монах помахал Олегу.
Постояв немного, он двинулся в гостиницу.
На съезд Новгородского Общества любителей старины собралось более двухсот человек, причем не только жители города, но и заинтересованные люди из других уголков России. Северцев встретил там многих знакомых, археологов, геологов, ценителей старины и общественных деятелей, радеющих за сохранение древних памятников по всей стране. Был там и Виталий Сундаков, мало изменившийся со времени последней встречи. Они перекинулись парой фраз до заседания, договорились встретиться вечером в гостинице, и настроение у Северцева слегка поднялось. Он собирался поделиться с учителем обстоятельствами встречи со странными монахами, предложившими неслыханную сумму за мечи, которые якобы увез с места раскопок Дима Храбров.
Съезд, открывшийся в помещении местной филармонии, длился весь день.
Выступали все, кто искренне желал сохранить исторический облик Новгорода и призывал властей предержащих соблюдать закон. Говорили о сносе старинных домов, о разграблении трехсотлетних кладбищ, о жалком состоянии Новгородского кремля, на территории которого обнаружили даже водопровод из деревянных труб, работавший более пятисот лет! Какой-то умник повелел трубы эти вынуть, ров засыпать, а потом стены и башни кремля начали вдруг в этом месте наклоняться, грозя когда-нибудь рухнуть. Начала расползаться и кладка основания кремля, из которой вынули бревна «грунтовой армированной подушки» — по терминологии гидрологов и градостроителей.
Говорили о судьбе Горбатого моста, соединявшего левый берег Волхова с кремлем. На этом мосту сотни лет сходились в кулачном бою лихие новгородцы.
Вспоминали памятники, на месте которых еще в советские времена были поставлены деловые конторы и фабрики. Предостерегали от подобных шагов администрацию города, зачастую идущую на поводу у «новых русских».
Выступили мэр Новгорода, депутаты местной Думы, иерархи церкви, которые больше всех сопротивлялись предложениям археологов и музейных работников и чуть ли не предали анафеме тех, кто хранил берестяные грамоты «богопротивных языческих» времен. Именно они утверждали, что у русских до христианизации не было ни истории, ни письменности, ни культуры.
Возразили им только двое: академик Валентин Яншин и Виталий Сундаков, убедительно доказавшие, что западноевропейская историография преступно умалчивает основополагающую роль Русской Протоимперии в создании всех мировых цивилизаций.
