В доказательство неприметный дуэт предложил Хансу проехаться неподалеку. Сказано это было опять-таки ровно, спокойно… но как-то так, что молодой биолог не решился отказаться. Сели в скромненький «Опель-Олимпия», не очень долго колесили по берлинским улицам, вышли у ничем не примечательного трехэтажного здания. Ханс старался держаться независимо, никакого вида не подавать, но потом вынужден был признать, что, скорее всего, подал: напряженно-неподвижным лицом, то красневшим, то бледневшим от того, что неприметное здание оказалось волшебным, построенным не в высоту, а в глубину: ниже первого этажа обнаружился длиннющий, тускло освещенный коридор, от которого ветвились в стороны еще и еще коридоры, мигали лампочки, мягко гудели и урчали невидимые механизмы… и как-то само собой делалось ясно, что таинственные недра простираются вглубь гораздо дальше, чем это заметно.
Двое без слов провели биолога по изгибам подземного полумрака, подвели к какой-то двери – и наконец-то разомкнули уста:
– Вас ожидает сюрприз. Проходите.
Дверь открылась. Ханс напрягся, шагнул…
Да уж! Сюрприз так сюрприз.
Навстречу Бродманну приветливо улыбался его научный руководитель профессор Эммерих.
– Профессор?.. – растерявшись, нелепо пробормотал Бродманн.
– Не ожидали? – Профессор предпочел ответить вопросом на вопрос. – Понимаю, понимаю. Да, это моя инициатива, я решил привлечь вас к работе…
С этого и началось. Не сразу, месяц за месяцем, перед молодым ученым разворачивалась структура организации – не вся, конечно; однако разум, приученный к системному мышлению, вполне мог предполагать, насколько она разветвленная и какие проблемные поля охватывает. Впрочем, профессору Эммериху и его группе более чем хватало их собственной задачи – она казалась необъятной.
Еще на ранней стадии развития «Аненербе» достаточно очевидно обозначилась тема загадочных мест нашей планеты. То есть на протяжении многих лет и поколений постепенно формировались слухи о том, что в таком-то и таком-то месте (биогеоценозе или экосистеме, говоря языком науки) наблюдаются странные, не укладывающиеся в привычные рамки представлений о мире явления. Что это такое, как это объяснить и как это направить на пользу великой Германии – вот задача! Дерзайте, господа ученые, на ваш век хватит, и еще останется.
Так возникло тибетское направление – Шамбала и тому подобное. Мелькнула в разговорах Южная Сибирь, Алтай: дескать, там, по преданиям русских староверов, находится удивительная страна Беловодье… правда, это направление было признано нереальным при всей своей заманчивости. С Советским Союзом в такие игры лучше не играть.
Зато вдруг обозначился африканский вектор. Была когда-то у кайзера колония, германская Юго-Западная Африка, безжалостно отобранная победителями Великой войны в пользу Южно-Африканского союза. Многие сотрудники колониальной администрации потом работали в учреждениях и Веймарской республики, и Третьего рейха… и вот от них-то удалось узнать о слухах, блуждавших среди туземцев: мол, в глубинных землях есть странное место, обиталище таинственных сил, куда человеку забредать опасно. Заинтересовались, стали копать глубже; установили, что концентратом слухов является восточная часть бельгийского Конго. Попытались разузнать подробнее через агентуру в Бельгии… но разузнали только, что чиновники в Леопольдвиле ни черта не знают и знать не хотят. Ну, подумали тогда, что это и к лучшему, сами разберемся, мол.
Стали разбираться, причем через Восточную Африку: Мозамбик, Кению, Уганду. Первые разведчики проникли в дебри, кое-что выяснили. Сведения показались достойными внимания, и через какое-то время напряженная работа ученых и администраторов вылилась в приказ: организовать экспедицию, выделить финансирование, ответственными назначить и т. д., и т. п. Затея не из дешевых: конспирация соблюдалась строжайшая, специальный корабль был оформлен под обычное грузовое торговое судно, экипаж состоял из сотрудников спецслужб, но и им ничего не было известно об истинных целях экспедиции. Пришвартоваться решено было в Мозамбике, португальской колонии: с режимом генерала Салазара Третьему рейху общаться было попроще.
Ханс Бродманн к этому времени давно забыл гонор неофита, трудился самозабвенно. Лабораторное оборудование в «Аненербе» было выше всех похвал, атмосфера научного поиска самая захватывающая, с элементами спортивной страсти, без которых настоящая наука немыслима… что еще молодому энергичному ученому надо? Он отчаянно рвался в экспедицию в Мозамбик, но, к огромному своему сожалению, не попал: слишком много претендентов встали в очередь раньше его. Да и профессор Эммерих придержал:
– Не торопитесь, Бродманн. Там все еще очень сыро, так сказать. Понимаю, понимаю, рветесь в бой, я бы сам на вашем месте рвался. Но… уж поверьте моему опыту. Пока не стоит. Подождем. Ваше от вас не уйдет.
И оказался прав.
