Реджинальд с Симпкинсом переглянулись. Сыщик едва заметно приподнял правую бровь:
– Принято. Но какие будут дальнейшие предложения?..
– Спать, – кратко ответил Слейтон, вытирая донельзя ветхим рукавом засаленную бороду. – А точнее сказать, отдыхать. День был трудный.
Улегшись в укромном уголке одной из пещер рядом с Вивиан, Реджинальд почувствовал, что после всего усвоенного сегодня он утратил способность не только говорить, но и соображать. Хотелось осмыслить все, проанализировать, сделать выводы… Но не поддавался материал, застыл огромной информационной глыбой, не расшевелишь. Хотел было пожаловаться Вивиан, но и та казалась утомленной сверх всякой меры, и супруг мудро промолчал.
– Спокойной ночи, дорогая, – только и промолвил, зевая.
– Спокойной ночи, милый, – улыбнулась она с закрытыми глазами.
Он тоже закрыл глаза. И сразу же точно с горы полетел во весь дух.
Почти физическое ощущение. Да и не почти! Летишь по крутой горе, только ничего не видишь – так и влетел в некое пространство, опять же невидимое, но ощущаемое замкнутым. Большая темная комната. Зал.
Реджинальд стоял в этом зале, осваивался с темнотой и мучительно пытался понять, один он здесь или нет – он так привык чувствовать жену как часть себя, что испытывал необходимость убедиться в ее близости.
И пространство не подвело. Оно не просветлело, не изменилось никак иначе, но Реджинальд отчетливо осознал, что жена рядом. И тут же ощутил ее ободряющее прикосновение.
Он ответно сжал ее руку – и это изменило мир. Стало послушно светлеть, Реджинальд начал различать стены помещения, чуть сильнее сжал руку жены…
И вдруг понял, что он в пещере. Лежит. Супруга спит рядом, в его руке его рука. И сразу вспомнил слова Слейтона о смешении пространств яви и сна: ага, вот оно.
Он полежал, не шевелясь, стараясь не разбудить жену и думая о том, что ее рука была абсолютно одинаково реальна в обоих планах бытия… Старался-то старался, но Вивиан проснулась сама. Вздохнула, улыбнулась и, не открывая глаз, сказала:
– Доброе утро.
– Надеюсь.
Реджинальд улыбнулся тоже, но тон его был серьезен.
То, что этот день решающий, сознавали все, включая Пьера с Полем. Они робко, но преданно поглядывали на белых боссов, в компании с ними и президентом Слейтоном завтракая в главной пещере близ священного пламени.
Кстати, местные восприняли чернокожих на удивление нормально – то есть без малейшего удивления, так же кланялись и пресмыкались перед ними, очевидно, воспринимая их как некую разновидность магов, возможно, специализирующихся на каких-то определенных видах колдовства. По крайней мере, у Реджинальда подобная мысль возникла, но вникать в тонкости неандертальской психологии ни желания, ни времени не было.
Завтрак же получился таким, что на официальном языке именуется «рабочим». Обсуждался один вопрос: идем в замок? Ответ: идем! Единогласно. Если кто и был против, тот оставил свое «против» при себе. И ладно.
– Когда пойдем? – обратился к Слейтону Бродманн.
Заметно было, что молодой ученый сжигаем внутренним огнем, рвется в бой – нашел себя в жизни! Ни малейшего сомнения, какой-то там боязливой оглядки, неуверенности – ничего этого в помине нет. Глава племени глянул на него с симпатией и неуловимой улыбкой:
– После завтрака часа полтора на отдых, на подготовку снаряжения – и выступаем. Приемлемо?
– Вполне! – с подъемом воскликнул бравый биолог. – Сейчас же и приступим.
Пока члены экспедиции занимались подгонкой амуниции, президент собрал все население своего царства-государства и выступил с речью. Говорил резко, громко, отрывисто – кто бы слушал со стороны, наверняка подумал бы, что оратор материт эту дикую толпу в шкурах, хотя на самом деле это было рядовое деловое наставление. Гатлинг не преминул полюбопытствовать, о чем шла речь, и Слейтон перевел сказанное так: мол, вместе с пришлыми магами идем на встречу с теми самыми духами грома, а вы тут смотрите без меня!..
– Понятно… Кстати! Надо бы вам тоже оружие выдать, как вы считаете?
– Не откажусь.
Посоветовались с Бродманном. Тот кликнул Рейнеке, Хофбауэра – выяснилось, что оружие в немецкой группе девать некуда. То, что осталось от пилотов, Гепперта, Ветцлиха, Фогеля… ни одного патрона не пропало. Реджинальду лишь руками осталось развести от такого педантизма.
Вооружили вождя, снабдили кое-какой одеждой, во внутренний карман которой он сунул рабочий дневник Мартынова, бережно хранимый все эти годы. Не забыл и спички.
– На всякий случай, – пояснил он. – Кто знает…
И все его поняли.
Так незаметно подоспело время выступать. Когда все осознали эту будничную истину, переглянулись – вот тогда-то каждый по-своему ощутил предстартовый мандраж.
– Присядем на дорожку, – предложил Борисов. – Русский обычай.
Присели. Вопросительно взглянули на картографа.
– Все! – рассмеялся он. – Это пара секунд. Пошли!
– Так это и есть ваш замок?.. – с сомнением протянул Хантер.
