Его вывели из карцера в пасмурный день, а он, отвыкший от света, щурился так, словно его ослепило нестерпимое солнце.
Медленно поднялся он на третий этаж и остановился перед камерой 36. Этьену померещилось что-то знакомое в лице тюремщика, который дежурил в коридоре.
- Не узнаете? - спросил тюремщик.
- Не могу вспомнить.
- А я предупредил синьора, чтобы он не скучал без меня. Узнал, что вас отправляют сюда, и потому крикнул, когда вы стояли на палубе: "До скорого свидания!" Только вот не думал, что синьор едет к нам в гости на всю жизнь.
Новый знакомый успел сообщить - он был в отпуске и привез из деревни фрукты, может доставлять их за недорогую цену.
Чинкванто Чинкве поблагодарил, но отказался; он беден как тюремная крыса. Тюремщик обещал принести фрукты без денег, когда-нибудь сочтутся. Зовут его Пьетро, а прозвище у него "Апостол-Пьетро" - в подтверждение он побренчал связкой ключей. Этьен всмотрелся в благообразное лицо - он в самом деле похож на ключаря райских врат, каким его изображают на всех картинках и иконах.
Первая дверь, ведущая в камеру, деревянная, обита железом, с окошечком, в которое едва можно просунуть миску с супом, стена шириной без малого метр, второй дверью служит железная решетка.
На самом деле камера светлая или так кажется после карцера? А насколько здесь суше? Ему полагаются два одеяла и подушка, набитая морской травой.
Он забрался на табуретку и прильнул к окну, закрытому "волчьей пастью". В верхнюю щель, кроме клочка неба, видна полоска моря, оно тускло синеет совсем рядом.
Ему даже послышался натужный скрип уключин невидимой лодки. Может, лодка и в самом деле плывет где-то близ берега? Нет, это скрипнула ржавая петля или щеколда.
Долго, очень долго стоял он на табуретке, не отрывая взгляда от моря, уходящего к горизонту. Одни только глаза оставались у Этьена на свободе, и он смотрел на чаек, на море, все в белых гребешках, на дымок парохода в серо-синей дали...
96
Ранним утром Гри-Гри имел обыкновение заходить в кафе "Греко" возле площади Испании, в этом кафе когда-то сиживал Гоголь. Сегодня Гри-Гри не успел дойти до своего столика и заказать чашку кофе, как узнал из обрывков всеобщего возбужденного разговора, что Гитлер, а вслед за ним Муссолини объявили войну Советскому Союзу.
В "Греко" показалось душно. Гри-Гри не стал завтракать и вышел на виа Кондотти.
Почему не слышно газетчиков? Все газеты уже распроданы? Или опоздали?
Нужно как можно быстрее добраться до посольства, с каждым часом осложнений будет все больше. А как же персонал торгпредства в Милане? Наверное, уже укладываются. Хорошо, что Тамара в отпуске, в Крыму. Но тут же Гри-Гри подумал, что отсутствие Тамары сейчас весьма некстати: она повидалась бы с Джанниной и оставила бы ей деньги для Этьена. А как Джаннина смогла бы потом объяснить происхождение денег?
Впрочем, незачем ему сейчас над этим ломать голову. Тамары нет, денег нет, и передать что-нибудь Этьену не удастся.
Гри-Гри пересек площадь Испании и поднялся по лестнице, восходящей широкими ступенями к улице Четырех фонтанов. На лестнице, несмотря на ранний час, оживленно, не протолкаться. Излюбленное место художников здесь они встречаются, нанимают натурщиц, показывают свои картины, продают их. И здесь сейчас толпа темпераментно обсуждала последние новости - война с русскими!
Узкая, бесконечно длинная улица Четырех фонтанов ведет к вокзалу. На пересечении с виа Национале Гри-Гри свернул налево - кратчайшая дорога к посольству.
На площади Гри-Гри пробился к продавцу газеты "Мессаджеро". Сегодня его луженая глотка отдыхала - заголовки на первой странице кричали сами. У стационе Термини митинговали, размахивали итальянскими и немецкими флагами.
Шагая по улице Гаэта к зданию посольства, Гри-Гри подумал: "Если посольство уже блокировано, полезнее не торопиться, задержаться в городе. Явиться в посольство перед самым отъездом. Вдруг я - единственный советский гражданин, который остался по эту сторону ограды? Может, там, в посольстве, и газет сегодняшних не видели и не могут их купить?"
У посольства большая и шумная толпа. Фашисты выкрикивают антисоветские лозунги. Как Гри-Гри и предполагал, карабинеры никого не выпускают из здания посольства и не впускают туда. На фоне безоблачного голубого неба вьется дымок над трубой: нетрудно догадаться, что в посольстве горит камин, жгут бумаги.
Гри-Гри направился к телефону-автомату. Тщетно, телефоны посольства отключены. Он зашел на телеграф - связь с Москвой прекращена.
Гри-Гри знал, что детей из советской колонии вывозят по субботам на взморье автобусом. Но, стоя в толпе возле здания посольства, Гри-Гри обратил внимание на то, что автобус не возвратился: из-за тесноты в гараже автобус обычно стоял под аркой ворот, теперь его не было там. Можно себе представить, как волнуются родители в ожидании детей!
Гри-Гри жил на частной квартире, как многие сотрудники посольства, технические эксперты, представители торгового ведомства, корреспонденты.
