И вот однажды вечером представители ЮНИСЕФ повели нас на встречу с беспризорниками. На оживленной улице, полной магазинов, мы увидели группу из десяти мальчиков и через люк забрались в пыльный и душный колодец, который они назвали домом. Им понравилось наше внимание, и ребята с гордостью показали нам свою темную вонючую пещеру. Было очень мучительно видеть, что дети лет шести живут в подобных условиях. Скромностью и воспитанием беспризорники не отличались, однако вопреки всему они все еще оставались очень маленькими детьми. И такими непосредственными. У одного из мальчишек была татуировка, так что я показал им свою, и они все захотели потрогать ее, а самый младший гладил мою руку очень нежно. Я видел, как он тоскует по простой человеческой ласке. Он еще был таким маленьким, и мне так хотелось всех их обнять.
На следующий день мы отправились в государственный центр, предоставлявший беспризорникам кров и пищу — единственный на весь город с почти миллионным населением. В центре находилось около сорока детей, большинство из них совсем маленькие — была даже девочка двух лет, жившая на улице со своим четырехлетним братом. Персонал, при всем его усердии, явно выбивался из сил, и большинство детей были предоставлены самим себе. Условия, в которых проживали эти малыши, просто повергли меня в шок. На полу, опираясь головой о стену, лежала четырехлетняя девочка. Ножки ее были иссохшими и слабенькими, она вся тряслась. У меня просто сердце разрывалось при виде ее страданий — бедный, никому не нужный ребенок. Я провел с ней много времени: гладил по головке, играл с ней. А потом нам пришлось уйти. Я обнял всех, кого мог, попрощался и сел в машину.
В гостинице увиденное не давало мне покоя. Настало время обеда, но мне хотелось побыть одному. Я не мог даже ни с кем об этом поговорить. На следующий день мы планировали отправиться в Улан-Удэ. Так что же, эта крошка так и останется здесь, лежа на полу спальни? Она несомненно больна, но никто и не думает ее лечить. Я не понимал, почему девочка до сих пор не в больнице. Потом выяснил, что государственный центр не в состоянии оплачивать лечение. Все это так взволновало меня, ибо в мире найдется немного вещей страшнее, чем ребенок, у которого нет будущего. Я не мог забыть увиденное, у меня просто в голове не укладывалось, что дети — такие же маленькие, такие же уязвимые, как и моя крошка Эстер — оказались брошенными и вынуждены справляться со всем этим сами. А разве эта несчастная маленькая девочка не заслуживала лучшей доли? Сердце мое просто разрывалось, и я подумал, а может, именно она и была той самой загадочной женщиной, встреча с которой, как предсказала гадалка в Праге, окажется для меня очень важной. Боясь, что, если мы что-либо не предпримем, эта малышка просто умрет, мы узнали, сколько стоит курс лечения и оставили деньги центру. Но это была всего лишь капля в море. Сколько тут еще таких несчастных брошенных детей! В ЮНИСЕФ, как я узнал, не занимаются благотворительностью, их главная цель чтобы дети вообще не оказывались на улице — помогать им оставаться в семьях и общинах, убеждать не бросать школу и следить, чтобы они получали надлежащий медицинский уход. И я пообещал, что по возвращении домой буду посвящать ЮНИСЕФ столько времени и сил, сколько смогу. Путешествие должно было закончиться через шесть недель, но на сотрудничество с ЮНИСЕФ я настроился до конца своей жизни.