Через двадцать три часа после посадки на поезд дверь вагона распахнулась, и мы оказались в Сковородино. Пол вагона был высоко над платформой, как и в Чите, однако на этот раз оказать нам помощь было некому. Узбеки помогли бы, однако они опасались показаться на станции. Стоянка длилась всего минут десять, поэтому нам пришлось поторопиться. Я нашел в вагоне доску и притащил ее к двери, однако она была слишком тонкая, чтобы выдержать вес мотоцикла. Юэн и Клаудио выпрыгнули наружу и побежали к куче мусора. Они принесли другую доску, но эта оказалась короткой. Время было на исходе. Ударившись в панику, я решил рискнуть и спустить мотоциклы по ней — все равно больше ничего нет.
— А, была не была! — крикнул я. Может, доска и не была достаточно длинной, но она была вполне широкой. — Бросайте ее сюда!
Юэн и Клаудио прислонили доску к вагону. Она встала под углом круче сорока пяти градусов, но должно было сработать. Выбора не было. При помощи узбеков я подкатил свой мотоцикл к двери и вытолкнул его переднее колесо из вагона. Узбеки подняли заднюю часть, и я схватился за руль, чтобы спустить мотоцикл по доске. Гидравлический тормоз при выключенном двигателе практически не действовал. Покачиваясь, я стоял рядом с мотоциклом, сжимая тормоза изо всех сил, чтобы они хоть как-то работали, и наконец решился медленно скатить его по шершавой доске. Это было весьма рискованно, но мне все-таки удалось спустить свой мотоцикл, не потеряв управления. Потом я так же спустил мотоцикл Клаудио, а затем Юэна. У нас получилось! Мы сделали то, что считали невозможным. Какая удача добраться из Читы до Тынды, не повредив при этом мотоциклы! Правда, где-то в глубине души я чувствовал себя немного виноватым, что мы не поехали из Читы своим ходом, однако сожаление по этому поводу затмевалось возбуждением от поездки на поезде. И победа была тем слаще, что мы впервые не только уложились в график, но еще и были в плюсе — на целых четыре дня.
Сковородино оказалось полнейшей дырой. Кроме станции там практически ничего и не было. Трудно было понять, чем местные вообще зарабатывают себе на жизнь. Мы закупили воды и провизии и тут же уехали. Рацион наш стал весьма скудным — лишь пакеты быстрого приготовления да лапша в стаканчиках, — но меня это уже не волновало. Весь на нервах в преддверии Дороги Костей, я почти лишился аппетита и сильно похудел.
Дорога на Тынду представляла собой последовательность весьма продолжительных и очень пыльных прямолинейных участков. К тому времени мы были уже опытными ездоками по гравию, вполне способными передвигаться со скоростью восемьдесят-девяносто, а то и сто сорок — сто семьдесят километров в час. Однако все осложнялось огромным количеством пыли — особенно на участке к северу от Сковородино, наводненном грузовиками, — такой густой, что иной раз мы просто не могли разглядеть машины. Первым признаком появления впереди грузовика было огромное облако пыли — самой машины видно не было, но было понятно, что она там едет. По мере приближения клубящаяся туча становилась все плотнее, пока не наставал момент, когда нужно было решать, либо поехать-таки через пыль, либо снизить скорость, чтобы пристроиться за грузовиком.