Мы верили, что отношения внутри нашей четверки в последующие три с половиной месяца все-таки не будут такими натянутыми, как сейчас — просто потому, что раньше так не было. Мы вместе прошли через многое и столького добились. Наша дружба зижделась на прочном основании, по-настоящему скрепившись в начале января, когда мы летали в Лос-Анджелес, чтобы заручиться поддержкой крупных американских телекомпаний. Мы остановились тогда в «Шато Мармонт», моем излюбленном отеле. Поскольку мы на всем экономили — летали вторым классом, считали каждый цент, — то поселились вчетвером в одном номере. Стояла глубокая ночь. Из-за перелета наши биоритмы сбились, и мы все были на нервах, ибо знали, что утром нам предстоит напряженный график встреч. Так что неудивительно, что все мы проснулись примерно в три ночи — голодные, нервные, нетерпеливые. Мы расселись, облаченные в полотенца, футболки и шорты, и заказали в номер бутерброды и кофе. Только представьте себе эту картину: глубокая ночь, четыре полураздетых мужика на кровати.
В дверь постучали. Вошел официант с подносом, мужчина на седьмом десятке с огоньком в глазах. Разлив кофе, он обернулся к нам, поднял бровь, ухмыльнулся и сказал как заправский педераст:
— До скорого, мальчики.
До нас сперва не дошло, в чем дело. И только потом, когда он вышел, мы осознали, за кого должен был принять официант четырех полураздетых и явно изнуренных мужчин, делающих заказ посреди ночи. Мы переглянулись и покатились со смеху.
В восемь утра мы начали свою акцию по зазыванию покупателей. Добиваясь шестимиллионного бюджета, Расс вытаскивал свой ноутбук, часть клавиш на котором уже запала, так как во время перелета Чарли уронил на него сумку, и мы начинали себя расхваливать. И эту саморекламу в тот день мы повторяли раз десять.
Ох, и тяжелая была работенка! Телевизионщики буквально пропускали нас через жернова, вынуждая биться за их внимание, с чем раньше мне никогда не приходилось сталкиваться. Понять что-либо во время переговоров было невозможно. Непроницаемые лица, скрещенные руки, молчание. Полнейшее вроде бы отсутствие интереса или эмоций. Перед нами были люди, которые вовсю наслаждались своей властью над нами.
На NBC / Bravo, одной из последних студий, куда мы в тот раз наведались, мы встретились с управляющим, который, как нам кто-то сказал, был ну просто вылитый старшина из «Форреста Гампа». Он смотрел куда-то сквозь нас целых полтора часа, и лицо его при этом совершенно ничего не выражало — по сравнению с ним остальные управляющие были просто живчиками. В самом конце встречи, когда мы уже встали и собирались уходить, Чарли отпустил замечание о висевшем на стене постере — там была изображена красотка в красном купальнике с сильно выступающими сосками:
— Нет, вы только взгляните на ее соски! Такое чувство, что они ненастоящие.
Неожиданно администратор NBC оживился.
— Забавно, что вы сказали это, — ухмыльнулся он, — потому что соски и впрямь ненастоящие, и мы вертели их целыми часами, чтобы они встали правильно. Мы изрядно над ними потрудились, но все равно выглядит как-то ненатурально, полного сходства так и не добились.
Мы вернулись в «Шато Мармонт», даже не зная, что и сказать друг другу. Целый день встреч, и никаких признаков сделки. Как бы все вообще не закончилось катастрофой. Мы тупо просидели в номере минут двадцать, изнуренные после долгого дня презентаций, да еще толком сегодня не выспавшиеся. И тут вдруг Дэвид выскочил из ванной, держа перед собой, словно эстафетную палочку, мобильный телефон. Он прокричал в микрофон:
— Порядок! Я врубил громкую связь. Скажи сам ребятам.
Оказывается, пока мы страдали в комнате, Дэвид разговаривал с телевизионным агентом из «Уильям Моррис», который, в свою очередь, вел переговоры со «старшиной» из NBC / Bravo. Судя по всему, треп о липовых сосках расположил к нам его сердце.
Из телефона раздался голос:
— Привет, парни. Слушайте. Они хотят шесть-восемь серий. И заплатят больше полумиллиона долларов за час.
Перед нашими глазами мигом возникла кубышка с несколькими миллионами долларов, предназначенными для финансирования фильма.
— Ты уверен? Это точно? — заорали мы в трубку.
Тут влез Дэвид:
— Я уже уточнял несколько раз, прежде чем вам об этом сообщить. Но если хотите, давайте спросим для верности: «Эй, это точно?»
— Абсолютно точно. — Агент для пущего эффекта выдержал паузу и добавил: — Прогуляйтесь, парни, перекусите. Празднуйте. Увидимся утром.
Щелк, пи-и-и. Номер наполнился гудком отключившегося телефона. Мы стояли вчетвером, лишившись дара речи и переглядываясь, все еще не в состоянии поверить в то, что сейчас услышали.
А еще через несколько секунд наш номер огласился дружными воплями: «Зашибись! Офигеть!» Мы носились туда-сюда, орали во всю глотку, подсчитывали, сколько получится, если разделить на четверых, в общем, просто заходились от радости. Наконец-то у нас появились деньги для воплощения в реальность мечты о путешествии.