За ужином Мария показывала нам семейные фотографии, рассказывала о детях, которые все вместе — а их пятеро — работали на цементном заводе, и о своем семидесятилетием друге по переписке из Эдинбурга. Они переписываются вот уже тридцать лет, но так ни разу и не встречались.
Потом Чаба с озорной улыбкой поманил нас вниз и привел в гараж. Отогнав свою «Ладу» за ворота, он открыл под ней лестницу. Мы спустились по ней, протиснулись через узкую брешь, пробитую в бетоне, и оказались в подполе — обширном помещении, которое этот изобретательнейший человек соорудил под своим домом. Вдоль каждой стены высились дубовые бочки с вином. На них красовались медали, которые Чаба получил за красное и белое вино собственного изготовления. Но это было еще не все. Погреб был уставлен бутылками с фруктовой и пшеничной водкой, коньяком и яблочным сидром — и все это предлагалось попробовать.
— Господи, — зашептал мне Юэн, — да он сам изготовляет любой алкоголь, какой только известен человеку. Если здесь только зажечь спичку, вся Словакия взлетит на воздух.
Чаба с гордостью показал нам колодец, который он лично копал целых пять лет, чтобы не надо было ходить с тачкой к городской колонке. Уровень воды, предназначавшейся для полива огорода, составлял в нем метра полтора, это при том, что он уходил в скалу почти на четыре. Потом хозяин отвел нас в дом, усадил на краешек одной из кроватей и стал показывать фотографии своей дочери Каролины, той самой, что работала няней у Клаудио, рассказывая истории из ее детства.
На следующее утро Мария накормила всех завтраком, а затем они устроили настоящую экскурсию по деревне на автомобиле. Чаба с женой показали нам школу, где они в свое время учились, с гордостью продемонстрировали фрески в местной церкви и обратили наше внимание на заброшенные здания, окна и рамы откуда, несомненно, растащили цыгане.
— Словаки усердно трудятся и хотят сделать страну лучше, — говорил Чаба, а его жена переводила. — А цыгане только поют да пляшут, и не хотят ничего делать, — презрительно добавил он.
Мы с Юэном переглянулись на заднем сиденье. Нам с ним кочевая жизнь была по душе. Жаль, что и в Центральной Европе к этому относятся так же нетерпимо, как и у нас дома.
Наконец мы распрощались с хозяевами, пожелали им всего самого лучшего и поспешили к границе, надеясь, что на этот раз пересечем ее без проблем. Два часа спустя мы покинули Словакию и теперь ожидали пересечения украинской границы, когда подбежал Расс с посланием от Сергея, нашего российского посредника.
— Слушайте! Расклад, значит, такой. Таможенники принимают лишь оригиналы технических паспортов, а у нас только ксерокопии. На BMW и «Mitsubishi» нужно предъявить оригиналы. Если мы не сможем проскочить здесь, тогда единственный выход — возвращаться назад и ехать на север в Польшу, а потом через Беларусь и Россию в Казахстан.
Окольный путь грозил нашему путешествию дополнительными тысячами километров, но, по словам Сергея и Расса, украинские таможенники не соглашались нарушать правила. Мы жутко вспотели, солнце палило немилосердно. Зажатые меж грузовиков, извергавших черные клубы выхлопных газов, мы торчали на ничейной земле совершенно без еды и с весьма скудными запасами воды, совершенно не представляя, что делать дальше. Юэн страшно злился, и я переживал, уж не ляпнул ли я чего лишнего. Мне нужно было поразмыслить над создавшимся положением в одиночестве, и я неспешно перешел через дорогу, направившись к весьма убогому туалету. За ним я натолкнулся на старого словака, который сообщил, что он художник. На нем были солнцезащитные очки в золотой оправе и запачканная нейлоновая рубаха. Он с трудом произнес несколько слов на немецком, который я также помнил очень плохо.
— Ukraine nicht gut. Grosse Mafia. Viele probleme [4],— настойчиво убеждал меня старик. Для наглядности он выставил вперед два пальца, изображая таким образом пистолет. — Бах, бах, — «выстрелил» он и покачал головой. — Mafia alles Ukraine [5].
Хотя старик был небрит и грязен и у него недоставало нескольких зубов, искренность его предостережения не вызывала сомнений. Украина отнюдь не была подходящим местом для горстки явно состоятельных западных мотоциклистов с дорогим снаряжением. Так что над предупреждением словака стоило поразмыслить. Я побрел назад к дороге и поведал Юэну печальную новость.
— Если будем вести себя спокойно, то все обойдется. Никакой паники. Эти парни из мафии чуют страх, — отмахнулся он.
— Но старик сказал, что они все украдут, а потом и нас прикончат, — прохныкал я.
Вперившись в меня безучастным взглядом, Юэн сделал глубокую затяжку, выпустил дым и уныло вздохнул:
— Ну, блин, и что же нам делать?