Раз других вопросов по существу визита больше нет, страж попросил нас возвращаться откуда пришли и, желательно, до того, как начнёт светать. Для нашего же блага. На крышах и сторожевых башенках слишком много лучников, которые давненько мечтают попрактиковаться на живых мишенях.
Весь обратный путь до круглой комнаты с гобеленами Эзра проделал в многозначительном молчании. Появление в деле нового фигуранта — чародейки Махиры — противоречивый знак. Ничего хорошего, боюсь, он точно не предвещает.
— Я сомневался, но надо признать, толк от нашего союза с Иблисом в обличие ар-Хана есть, — в своей откровенной манере заявил гуль. Проигнорировав табуретки, он уселся прямо на столешницу возле доски с нардами.
Сложив руки на груди, Искандер одарил моего напарника напряжённым взглядом, словно решая обижаться ему или нет.
— Сам удивлён, — вздохнул он. — За весь вечер у меня ещё ни разу не появилась мысль упрятать тебя в кувшин.
— За это, кстати, ты ещё ответишь.
— По всей строгости закона и сразу, как только предъявишь мне официальные обвинения с подробным описанием всех обстоятельств.
Эзра с недовольством обнажил один из клыков. Учитывая их непростые взаимоотношения с госпожой Хатун, ар-Хан в ближайшие дни может без опаски вынести всю казну халифа на глазах у Эзры и ему ничего за это не будет. Благо, вор об этом не знает.
— Где улика, которую я дал тебе на сохранение, бережливая дочь Валерия? — гуль требовательно пошевелил пальцами.
— Здесь.
Выудив из кармана маленький бумажный пакетик, протянула его сыщику. Внутри длинный седой волос — наш единственный трофей, раздобытый в комнате принцессы. Эзра вытряхнул его на свою ладонь и ещё раз внимательно осмотрел.
— Чем не волос Дикарки Махи, а? Она уже была седой, когда дядя Иеремия рассказывал нам с Розой удивительные истории про её чудеса. Теперь представьте целую копну таких волос. Представили? Говорун принцессы глупая птица и мозги у него по-птичьему глупые. Догадываетесь, что из этого следует? — триумфальная улыбка гуля могла бы осветить комнату не хуже лампы. — Мы нашли того, кого Султан называл синей дымью!
Я недоверчиво вздёрнула бровь:
— А синяя она, конечно же, потому, что носит одежды только этих цветов?
— Да кто её знает? — Эзра пожал плечом. — Дядя Иеремия говорит, что она много пьёт анисового арака. Может, поэтому?
— А мой дядя говорит, что она настолько худая, что синие вены просвечивают сквозь её кожу, — заметил Искандер.
— Ай, брат твоего отца мастер сочинять складные истории! Ещё скажи, что она марид.
— Не скажу, я её не встречал.
— Ты бы всё равно не узнал джинна, даже если бы он сейчас стоял перед тобой.
— Уж поверь, пушистик, мимо не пройду!
— Ну да, ну да, — гуль показал клыки в снисходительной полуулыбке. — Джинн тебе не иремская побрякушка, его не почувствуешь за сотню метров.
— У меня есть способ понадёжнее.
— Эй, давайте по существу, ладно? — я сделала шаг, намеренно встав между мужчинами, пока они не накинулись друг на друга. — Между прочим, мы всё ещё во дворце, в комнате, куда в любой момент могут зайти караульные. Междоусобицам здесь не место, согласитесь.
— Сокровищница и дипломатическая канцелярия находятся в другом здании, большая часть стражников будет там до восхода солнца, — отозвался Искандер, переводя взгляд на меня. Мы оказались настолько близко, что я с усилием подавила желание сделать смущённый шаг назад.
Да что с ним не так? Сама себя не узнаю, словно он пресловутая иремская вещь, а я только-только переместилась в Мирхаан.
Гнев Эзры остыл так же быстро, как закипел. Вспыльчивый гуль не стал упорствовать на продолжении сомнительного диалога и вернулся к действительно важным делам:
— В ту злополучную ночь говорун Султан был с хозяйкой и видел всё собственными глазами. «Синяя дымь надёжно хранит её тайну», так он сказал позднее. Уже поняли, к чему я веду? А к тому, что принцессу Лейлу похитила Махира! Вот, кто наша злодейка.
Узнаю приятеля и его манеру назначать виновных.
— А было ли похищение? — возразил Искандер. Он не сдвинулся в сторону даже из соображений вежливости. У здешних жителей понятие «личное пространство» отсутствует напрочь! — Раз уж Дикарка Махи и Лейла хорошие подруги, речь должна идти не о похищении, а о помощи в побеге.
Обдумывая новую мысль, Эзра нахмурился. В его душе поднимался протест против того факта, что принцесса может захотеть уйти из дворца добровольно, но в словах ар-Хана притаилось слишком много истины. Между тем, оставалось кое-что не решённое.
— Каким же тогда образом Султан оказался в руках лимийцев? — Я отошла к гобелену, за которым пряталась дверь. — Вовсе не Махира, а один из них продал мне попугая. Вы не думайте, я обеими руками за причастность чародейки к пропаже принцессы, но при чём тут лимийцы?
Эзра ловко спрыгнул со столешницы.
— Ай, многословная в сомнениях дочь Валерия, ты хочешь получить все ответы сразу? Нечего тратить время на праздные догадки, они уже подарили фору аз-Масибу. Вот найдём Махиру и спросим у неё. А где она, кстати?
За ответом он повернулся к ар-Хану.
