Я ему поверила. Наверное, потому что других вариантов попросту не было. «Верная смерть» или «смерть с маленьким шансом выжить» — выбор очевиден. Стиснув зубы, сама покрепче сжала его руку. Одной уже почти не страшно.
Огонь с шипением расступился, стоило нам выйти. Он ревел голодным зверем и безжалостно поглощал всё, до чего мог дотянуться, но нас удивительным образом не трогал, словно сам боялся обжечься. Было жарко, очень жарко и почти ничего не видно из-за плотной завесы дыма, однако Искандер уверенно вёл меня вперёд по углям и легко обходил зияющие провалы в полу, будто гуляет по парку. Я не думала, как и почему это происходит, по какой причине или за какие заслуги мы всё ещё живы, главное — мы выходим из этого ада!
Коридор закончился лестницей. Ступени её почти обуглились, но ещё не рухнули. Каким-то чудом я совершенно не почувствовала их жара сквозь тонкую подошву балеток. Магия, совершенно точно магия!
Прорвав последнее препятствие в виде сплошного клубка огня в холле, мы вышли на улицу. Я тут же сдёрнула с лица высохший платок, вздохнула полной грудью прохладный, наполненный дымом воздух и закашлялась. Голова закружилась, в глазах поплыло, а в ушах зашумело. Ноги подкосились. Если бы ар-Хан не подхватил меня на руки, я бы упала без сознания.
— Лена, эй, ты меня слышишь?
— С трудом.
Уткнулась носом в его грудь и закрыла глаза. Ох, как плохо.
Протолкнувшись через суетящихся вокруг людей, Искандер вынес меня к двум разлапистым пальмам и аккуратно опустил на землю рядом с чужим кофейником и глиняными тарелками с остатками скромного ужина.
— Всё хорошо? — ар-Хан внимательно вгляделся в моё лицо.
Я утвердительно кивнула.
— Как тебе удалось? Огонь и прочее… — голос мой хрипел, в горле ужасно саднило.
— Иремский амулет, — ответил он. — Древняя вещица маридов, защищает от огня и смерти в лаве вулкана.
— В Мирхаане есть вулканы?
— Только один, причём давно потухший.
— Спасибо тебе. Я почти попрощалась с жизнью, когда ты появился на пороге.
— Ерунда, — коротко улыбнулся Искандер. — Неужели думала, что я оставлю тебя в покое?
Несчастный сарай полыхал маленьким солнцем, грязный дым столбом поднимался в небо. Думаю, его можно увидеть даже из Кадингира. Весь Бади-Зелаль походил на растревоженный муравейник — люди хаотично носились с вёдрами, кастрюлями и чайничками, зачерпывали воду из пруда и бежали к объятому пламенем зданию. Его уже не спасти, но рядом чайхана, загоны для животных, шатры и навесы.
— Ай, шайтановы происки! Что ж ты Иблис проклятущий сотворил! — громко ругался хозяин гостевых комнат. Он бестолково бегал и путался под ногами у тех, кто пытался хоть как-то ему помочь. — Да чтоб обрушилось возмездие Всевышнего на голову подлого сына блудливой ослицы и пустынного шакала, виновника моей беды! Да покарает он паршивую змею по всей строгости и справедливости! Да не оскудеет рука Его в гневе…
Вопреки стараниям, огонь не унимался. Лёгкий ветер и абсолютная сушь оставляли мало шансов на победу правых сил. Перепуганные верблюды, лошади и ишаки подняли нестерпимый вой. Они в панике носились по двору, искали выход и никак не могли его найти — высокие стены превратили караван-сарай в ловушку.
— Ворота! Кто-нибудь, откройте ворота! — раздался крик, сразу за которым десяток мужчин бросились выполнять приказ.
Через минуту крыша сарая с оглушительным треском рухнула, люди вокруг меня забегали с новой силой. Я осталась сидеть, всё равно ничем не могу помочь в таком состоянии. Эзра попал в самую точку — что-что, а Бади-Зелаль я никогда не забуду!
— Лена! — Внезапно меня подняли на ноги и крепко сжали в объятиях. — Жива! Ты выбралась! Как же я перепугался, когда не увидел тебя среди спасшихся!
А вот и он.
— Эзра, — я с трудом улыбнулась. Как же хотелось пить. И умыться. Глаза до сих пор жгло, но напряжение начало потихоньку отпускать.
Друг выпустил меня, пока я совсем не задохнулась, и усадил обратно. Весь всклоченный, волосы растрёпаны, на лице и руках сажа, глаза сверкают лихорадочным блеском. А как, интересно, выгляжу я? Подозреваю, что самым настоящим пугалом в одежде на выброс.
— Побудьте здесь, я скоро вернусь, — сказал Искандер и исчез, прежде чем мы успели хоть как-то отреагировать.
Подняв брошенный кофейник, Эзра оценивающе заглянул внутрь, удовлетворённо хмыкнул, затем слил остатки напитка в кружку и протянул мне.
— Ты не знаешь, что случилось? — спросила у него, делая глоток. Горький кофе чуть-чуть взбодрил.
— Пожар. — Напарник сел напротив меня, скрестив ноги, и шумно выдохнул. — Гостиница вспыхнула в одно мгновение — бац! — и уже горит снизу доверху. Вся горит. Её подожгли, ясно дело. Представляешь, здесь столько народу, а никто ничего не видел.
— Совсем ничего?
— У семи погонщиков верблюд без присмотра. Как рассветёт, будут разбираться, но вряд ли найдут виновного. Обвинят гулей, и дело закрыто.
— Почему именно гулей?
— Были прецеденты, — Эзра ответил с неохотой. — Давно, правда.
— Сейчас это были не гули.
— Конечно, нет, но ты попробуй объяснить это жителям пустыни!
— Думаю, я знаю, кто виноват.
