Пункт раз — автоматы-винтовки. Вполне свеженький «семьдесят четвертый» с цевьем и прикладом светлого шпона[189]; средней ушатанности «сучка»[190]; еще один «калаш» с иероглифами на месте клейма производителя и складным игольчатым штыком — китайский «пятьдесят шестой»,[191] не иначе; внешне слегка похожий на «калаш», но отличный по внутренней механике чешский «пятьдесят восьмой»[192] в состоянии «бывало и получше»; внешне похожая на СВД, зато с потрохами как раз от «калаша» румынская снайперка ПСЛ[193] с традиционно-кондовой оптикой — снаружи потерта, а потроха вполне живые. Плюс ухоженный «скорпион» в особой, явно на заказ, подвесной — там тебе и наплечная кобура, и поясная, и крепление поперек груди. Пункт два — пистолеты. Добротный «вальтер-девяносто девять» сорокового калибра с рамкой оливкового пластика; поюзанный «глок-девятнадцать»[194]; новенький старичок ПМ — в смысле произведен тридцать лет как, и все эти годы мирно пролежал в консервационной смазке где-то в обширных «закромах родины». Плюс раритет и антиквариат Второй мировой — «зауэр-тридцать восемь»,[195] Берт аж присвистнул и заявил, что такой без инструкции разбирать не станет. Пункт три — прочее. Более тысячи патронов россыпью ко всему этому богатству и запасные магазины в количестве. А еще пара гранат «эм-кей-три-эй-два»,[196] три разнокалиберных боевых ножа (барахло, по словам опытного ножевика Берта), коротковолновая рация с лейбой «яесу» и самый что ни на есть обычный аудиоплейер «сони», а внутри диск с каким-то фольк-эмо. Наличности на сей раз у бандитов не имелось вообще.
— По местным ценам тысячи на три-четыре будет, — прикидываю я. — И это без миномета.
— Где-то так, — соглашается Берт. — Неплохая добыча. Но придется дополнительно скататься в Порто-Франко, ближе не продать — а то вовсе везти с собой и продавать в пути. Кстати, ничего себе не хочешь оставить? Ну с «зауэром» понятно, для коллекции. А для дела рекомендую «скорпион», полезная подчас штуковина, у меня такой же.
Пожимаю плечами.
— Штурмовику — да, полезная, а мне будет только полтора кило лишнего железа. Я б скорее советский «калаш» оставил, и то не себе, а Руису.
— Тоже разумно, — кивает Берт, — снайперка у него хорошая, а вот основным стволом надо иметь что-нибудь скорострельнее «маузера»…
Попутно приводим в порядок собственные стволы — без фанатизма, просто толику ласки и смазки, — и возвращаемся в «Посейдон». Руис относительно предложенного «калаша» говорит, мол, спасибо, но может, лучше этот все-таки продать, а он себе купит что-нибудь под «семь-шестьдесят два»? Не «китайца», само собой.
— Если ты про «калаш», по человеку там особой разницы нет, — отвечаю я; краем глаза ловлю ухмылку Берта — ну и ладно, ухмыляйся, ты конечно спец, но и я немного в теме. — «Пять-сорок пять» чуть полегче и отдача у него меньше, поэтому очередями бьет точнее. Слухи, мол, малокалиберная пуля «семьдесят четвертого» рикошетит чуть ли не от травы — они слухи и есть, много ты таких историй слышал про «эм-шестнадцать»? а у нее калибр почти один в один. Ну а если хочешь ствол помощнее, под «триста восьмой», тут уже сам думай…
И пока Руис размышляет, я подхожу к Андросу и спрашиваю, знает ли он некоего Леона Ричардса.
— Так ты ж его тоже знаешь, — слышу в ответ, — в шахматы на днях играли.
Точно, было дело. Значит, это тот самый Леон.
— А где он работает, не подскажешь?
— Отдел связи с заленточными структурами, у них вроде отдельный корпус между директоратом и иммиграционкой. Если нужен срочно, спроси в охране, а то подожди до вечера, обычно Леон сюда заглядывает.
Не, вечер я лучше посвящу Саре, тем более поручение у меня к Леону скорее «рабочее», чем «личное», а времени еще вагон и три тележки.
С помощью дежурного охранника добираюсь до места. Длинный орденец, выслушав, снимает очки, протирает платком и хмурится:
— Нет, людей-то я в заявках подберу, знаю, какие нужны, но почему вдруг так сразу и «без взноса»?
— А ты не слышал? — удивляюсь я; до Сары какие-то слухи про ферму Сенес явно добрались еще до того, как мы прибыли на Базу.
— А что я должен был слышать? У нас как вчера аврал начался, так только час назад все и разгребли, больше суток на кофеине живу, из ушей уже капает. Доработаю смену и баиньки, сейчас все равно заснуть не смогу.
— В общем, вчера их ферму из миномета расстреляли. В живых остались пятеро детей и трое взрослых.
Леон тяжело оседает на стул и хватает ртом воздух.
— Кто?..
— Леона, Антонио и Тереза. Детей по именам не запомнил.
— Ты что, сам там был?
— Угу. Случайно получилось…
Неуловимо быстрым движением он хватает меня за футболку.
— Девочка, три года, щекастенькая и вся пушистая как одуванчик?..
У меня язык примерзает к небу. Но Леон читает ответ во взгляде, отпускает меня и с сухим всхлипом роняет лицо в ладони.
— Кто, Влад? Кто?..
— Банда, — с трудом отвечаю. — Подробности — у патрульных, если б не они, положили бы всех, и меня в том числе.
— Так.
