— А завтра мы заберем твоего отца на «Эсперансу», — обратился к зятю Гумерсинду, который прекрасно расслышал его фразу о беспокойстве, — пусть поживет у нас и наберется сил. Ему сейчас просто необходимы свежий воздух, уход, деревенские продукты...
— Буду вам очень обязан, — церемонно ответил Аугусту и, взяв отца под руку, удалился с ним к Паоле.
— Завтра утром у нас будет еще одно дело, сынок, — обратился Гумерсинду к Матео, — поэтому мы поедем на фазенду после обеда. Мария просила меня присмотреть в Сан-Паулу дом, — объяснил он Розане и Анжелике. – Ceгодня мы с Матео видели много красивых домов, а завтра поедем смотреть те, что продаются. Думаю, рано или поздно Вы c Розаной останетесь полновластными хозяевами «Эсперансы», — добавил он, обращаясь к своему любимому зятю, довольный, что второй, не столь любимый, его не слышит.
Розана с Анжеликой переглянулись. Ну и новость! С чего это их матушка задумала переселиться в город?
Им и в голову не приходило, что купить дом в Сан-Паулу, было давней мечтой Марии. Она родилась и выросла в городе, и, выйдя из пансиона, никогда не думала, что всю свою жизнь проживет на фазенде. Со временем она привыкла к простору большого деревенского дома, к плантации, множеству слуг и служанок, но ей все-таки всегда казалось, что в городе жилось бы лучше. Спокойнее. Счастливее. И уж, во всяком случае, она была бы избавлена от ненавистного гамака на задней веранде.
Выдав замуж Розану, видя, что муж всячески приобщает зятя к хозяйству, а тот вполне может хозяйничать, Мария вновь стала мечтать о городской жизни.
— Так будет лучше и для нас с тобой, и для молодых, — внушала она мужу. — Не бывает у плиты двух хозяек. Пройдет год-другой, и Розане станет со мной тесно.
Она говорила о себе с Розаной, а сама думала о Гумерсинду и Матео. Вот уж кто точно не уживется друг с другом. Это она видела своими собственными глазами, чувствовала сердцем.
Гумерсинду не был готов к городской жизни. Но отказывать жене тоже не хотел. Средства им позволяли завести дом и в городе, поближе ко второй дочке. Тем более что зять уже высказал свое мнение по поводу гостящей у него в доме родни. Значит, нужно было присмотреть дом, купить его, приезжая, в нем останавливаться, а там видно будет. Он уже успел собрать сведения о продающихся домах и намеревался на следующий день поутру вместе с Матео их посмотреть.
Как только Розана и Матео остались наедине, она, приникнув к мужу, сказала:
— У меня есть для тебя потрясающая новость!
— Какая же? — спросил он, зевая. — Сегодня и так довольно новостей. Может, отложим ее до завтра?
Он явно думал о своем, и ему было не до Розаны.
— Знаешь, — заговорил он, отстраняя ее, а сегодня мы ехали мимо одного дома, и мне безумно захотелось в него зайти. Я готов был выпрыгнуть из коляски. Так и тянуло! Так и тянуло! Как ты думаешь почему?
Если бы он только знал, что дом этот принадлежал сеньору Франческо Мальяно, и там, нося под сердцем ребенка Матео, живет та, которую он никак не может забыть.
— Я думаю только о маленьком итальянце, которого мы скоро подарим моему отцу, — ответила Розана и с торжеством посмотрела на мужа.
Франческо был озабочен падением цен на кофе, его клиенты все чаще просили кредитов, и пока он никому не отказывал. Но как человек дотошный и въедливый, он решил посмотреть сам, что делается на местах, и под предлогом поездки в свое самое дальнее имение отправился собирать информацию, взяв с собой и Марко Антонио.
— Ты должен вникать в наше дело с самых разных сторон, — сказал он сыну, — финансист — это тот, кто понимает, откуда берутся деньги и куда они деваются.
Жулиана встревожилась, узнав о поездке. Ей не хотелось оставаться наедине с Жанет, тем более что она чувствовала: родов можно ждать со дня на день.
Я постараюсь успеть, — шепнул ей Марко Антонио, почувствовав ее тревогу.
— А я постараюсь потерпеть, — вымученно улыбнулась Жулиана.
В последнее время она неважно себя чувствовала и все больше лежала.
Мужчины уехали, и в женском царстве наступило затишье.
— Пора, мне кажется, звать акушерку, — дня через два сказала Мариана хозяйке.
— Еще чего! — пренебрежительно отозвалась та. — Сами справимся! Ты что, родов не примешь?
— Приму, — покорно согласилась Мариана.
Ни разу в жизни не перечила она доне Жанет и поэтому до сих пор жила в доме Мальяно, распоряжаясь всеми остальными слугами.
— А если что-то будет неблагополучно? — тем не менее забеспокоилась она. — Хозяин нам не простит, если узнает.
— Не раздражай меня! — сердито бросила дона Жанет. — По мне, так лучше бы этого ребенка и вовсе не было! Как только подумаю о нем, так вся киплю от злости! Чтобы главным наследником семьи Мальяно стал ублюдок, настоящий ублюдок! И в его руках окажутся судьбы настоящих наследников, детей моего сына! Да как он смеет вообще чем-то распоряжаться в этом доме?
Дона Жанет словно бы уже видела перед собой неугодного ей молодого человека, который обижал ее кровных внуков. Это видение преследовало ее, вызывая все большую ненависть к тому, кто еще даже не появился на свет.
За стеной застонала Жулиана.
