Скастовал небольшой конструкт, крохотный белоснежный символ получился почти сам собой. Кобель словно что-то почувствовал, хотя не должен был, но собачье чутье – оно никуда не делось, подобрался весь, готовый уже не нападать, а дать отпор. И тут вперед вылез котенок. Спрыгнул с сидения, смешно переваливаясь, подошел к слегка охреневшему от такой наглости псу, остановился в полуметре. И зашипел.
Моим первым движением было рвануть вперед и выхватить крохотный черный комочек из зубов монстра, который только назывался доберманом, а на самом деле исчадием ада был, или похлеще. Но вместо того, чтобы сожрать наглеца, пес внезапно улегся на землю, перевернулся на спину, заскулил, закрыл лапами морду, Второй, появившись из-за машины, тоже упал на брюхо, подполз к котенку и подставил свой живот. Асер гордо поглядел на меня, мол, вот как надо с собаками обращаться, подошел сначала к первому, прихватил его за ухо, чуть потрепал, потом проделал то же со вторым. Мяукнул, псов как ветром сдуло.
– Это что такое? – когда говорят про глаза, что они как блюдца, наверное, имеют ввиду вот такие, какие сейчас у Жоры были. – Что твой кот с ними сделал? Он заговоренный у тебя?
– Специальная бойцовая порода, – пояснил я. – Экспериментальная. Такой один полляма баксов стоит.
Котенок недовольно поглядел на меня.
– В месяц, – поправился я. – А когда вырастет – в день.
Жора не поверил, и правильно. Настоящую цену тут даже в ману сложно назвать, если она вообще есть.
От дома уже спешил отец. Увидев меня, он остановился на секунду, смахнул с глаза слезу, но тут уж я помчался к нему навстречу, обнял.
– Мать в Москву уехала, будет к вечеру, – стараясь сохранять спокойствие, отец пожал Жоре руку. – Позвонить не мог заранее?
– Нет уж, лучше так, – ответил я.
– Давайте в дом, сегодня мы одни. А как ты с собачками поладил? Убежали куда-то. А это кто у тебя?
– Кот. Одна знакомая попросила приглядеть, – при этих словах котенок прищурился, и совершенно справедливо, но не мог же я сказать, что это за мной приглядывают. – А мама как, здорова?
Резонный вопрос, кстати, отец на вид выглядел лет на десять моложе, чем год назад, и у него со здоровьем все было отлично. За исключением того, что в районе солнечного сплетения сидел чужой конструкт, который как раз за этим здоровьем и следил.
– Ага, Артур за нами приглядывал, как ты просил, – поглядев на Жору, отец не стал дальше пояснять. Ну да, Богданов хоть и друг, но в узкий круг должным образом информированных товарищей не входил.
Схема внутри отца была неплохая, но с подвохом. Пока мы шли к веранде, и так и эдак крутил, вроде и на поддержание функций организма рассчитана, и на сопротивляемость внешним воздействиям, только вот один элемент беспокоил, знак подчинения – не такой, чтобы прям в рабство, но все равно, с условиями определенными. А когда разобрался, успокоился, и взял себе на заметку.
– А давно Артур приезжал?
– Да месяца два назад, наверное, может больше, не помню. Раньше-то, как ты пропал, а он от тебя весточку привез, он тут часто гостил, а потом с делами закрутился, детский дом у него тут в области, фонд какой-то, сначала здание перестраивал, потом спонсоров искал, хороший человек, добрый.
Дверь на веранду приоткрылась, в образовавшуюся щель протиснулась девочка лет семи-восьми.
– А это – Вика. Викусь, иди сюда, познакомься, это дядя Марк, – отец поманил девочку к себе. – Вот, взяли на воспитание, от тебя-то не дождешься.
– Здравствуйте, дядя Марк, – Вика присела в подобие книксена, немного смутилась, потом помахала рукой Богданову, – привет, дядя Жора.
– Привет, – Жора достал из кармана огромный чупа-чупс, – приставка в машине, как и обещал, на заднем сидении лежит.
– Ура! – закричала девочка и умчалась было на улицу. И тут увидела кота. – Ой, это мне?
– Нет, но он может с тобой поиграть, – дипломатично ответил я.
Котенок оценил оборот речи, позволил девочке себя погладить и даже взять на руки. И даже унести.
– Не отдаст, – отец снисходительно улыбнулся. – Дети, они такие. Только покажи, и все, право собственности перешло навсегда. Ты надолго?
– Сегодня – только повидаться, – честно ответил я. – Дела сейчас, дня за три разгребу, а потом уже на подольше приеду, наверное. Как там Серега, Лиза?
– Лиза учится, пишет, что все в порядке, будет у нас свой кардиолог. А Сережа после аспирантуры хорошо устроился, теперь в органах работает, его туда твой знакомый порекомендовал.
– Это какой?
– Уфимцев. Тут такое дело, – отец вздохнул, посмотрел на меня, словно думая, стоит ли говорить.
– Его дочка с Артуром встречается? – помог я ему. – Да, знаю. Это же здорово, совет им да любовь, как говориться.
Жора на меня неодобрительно посмотрел. Он вообще Катю как-то опекал, что-ли, хотя та совершенно об этом не просила, и когда мы разошлись, расстроился куда больше меня. Точнее говоря, все, кроме меня, расстроились, и родители, которым она очень нравилась, и Леха с Жорой. А уж как их жены печалились, что я все еще, сволочь такая, свободный человек, и не описать.
