Корсо поднял глаза и увидел, как снова мелькнуло лезвие, блеснув в косом луче, словно украденном у гирлянд в трех шагах от них. Инстинктивно он оттолкнулся ногами и головой, как тараном, ударил в корпус противника. Нож отклонился, и Корсо выиграл несколько секунд. Перес уже подобрался для новой атаки. Корсо локтем двинул его в лицо, тот отпрянул, но ненадолго. Испанец уже снова надвигался, дыша яростью…
Коп схватил Переса за запястье. Повернувшись спиной, развернул его левой рукой, а правой приготовился об колено сломать ему руку и порвать сухожилия.
В эту секунду тело Переса конвульсивно изогнулось, и он ослабил хватку. Словно на пружине, его рука резко вздернулась и изо всей силы вцепилась в собственное горло. Все произошло в мгновение ока. Корсо ничего не понял: он отпустил испанца и увидел, что весь залит кровью.
Остолбенев, он смотрел, как падает Перес, из распоротой артерии которого, как из шланга, бил фонтан крови. Корсо хватило присутствия духа, чтобы отступить и увернуться от струи, поливавшей улочку. Лежащий на земле Перес отходил во всех смыслах слова. В его зрачках застыло непонимание, рука пыталась нащупать рукоять ножа, который он сам воткнул себе в шею. Наконец он нашел оружие и вырвал его из раны. Результатом стал последний фонтан, еще более высокий, более мощный, окончательный.
Корсо подхватил мертвеца под мышки и затащил под козырек подъезда, подальше от взглядов, прямо за водосточную трубу.
Он ощупал свои карманы и нашел мобильник. Набрал спасительный номер, пачкая экран окровавленными пальцами.
– Алло?
Знакомый голос Барби. Возвращение из преисподней.
– Ты где? На работе?
– А сам как думаешь? – ответила она со свойственной ей дерзостью.
Он ни разу не видел, чтобы она уходила со службы раньше десяти вечера.
– Приезжай за мной, – хрипло выдавил он.
– Куда?
– Прямо напротив. Улица Ксавье Прива.
Она расхохоталась:
– Это было до того.
– До чего?
– До переезда в Семнадцатый округ.
Охваченный паникой, он совсем забыл, что управление полиции мигрировало на другой конец Парижа.
– Что происходит? – спросила она.
Корсо бросил взгляд на труп у его ног:
– Мертвец. Ты должна вытащить меня из этого дерьма.
– Буду через двадцать минут. Постарайся продержаться.
В случае если бы Мисс Берет до конца не понимала, какая у Корсо опасная и пугающая работа, его возвращение в ту ночь послужило бы решающим аргументом. Покрытый засохшей кровью, оглушенный, он бросил ей пару слов, прежде чем отправиться под душ. Когда к нему вернулась ясность мысли, разговорчивее он не стал, но позволил ей соорудить ему повязку – рана на спине была неопасна. Затем Корсо поблагодарил и вызвал ей такси. Он часто спрашивал себя, не мстит ли он в ее лице женскому роду в целом и Эмилии в частности?
Что касалось бульвара Сен-Мишель, план был прост: и речи не могло быть о том, чтобы смерть Переса привела к новому переносу процесса. А поэтому они с Барби решили, что все документы жертвы должны исчезнуть: тогда его опознание займет по крайней мере несколько дней, а к тому времени присяжные уже вынесут свой вердикт. В любом случае Филипп Собески будет оправдан, а начать новое расследование убийств стриптизерш, сосредоточившись на личности Альфонсо Переса, никогда не поздно.
Относительно возможной зависимости этой смерти от персоны майора Стефана Корсо оба копа приняли еще более сдержанное решение: на данный момент ничего не говорить и дождаться первых данных. Если, к несчастью, будет установлена связь между кастильским миллиардером и следователем номер один в деле Собески, Барби задним числом составит протокол допроса, в котором Корсо изложит свою версию событий: законная самозащита в чистом виде.
Корсо зашел поцеловать Тедди. Безмятежность его сна не оказала ожидаемого эффекта. Коп разразился слезами и торопливо вышел из спальни, боясь разбудить мальчика. Ему все труднее было убеждать себя, что он находится на стороне хороших парней и защищает невинных, таких как Тедди. Скорее у него складывалось впечатление, что вместе с ним в дом проникает мир жестокости и насилия и над головой его сына постоянно витает кошмар.
Он приготовил себе кофе и снова принял душ. Когда он, с кофейником в руке, осознал, что пошел по второму кругу, то уселся в гостиной и постарался собраться с мыслями. Ситуация не поддавалась анализу. Но одно оставалось ясным. Собески невиновен. Виновен Перес. Корсо убил виновного. Проще некуда, верно?
Мозг истрепался, как тело Марко Гварньери в темных водах Ирландского моря. Он пил уже десятую чашку кофе, валяясь на диване, когда в дверь позвонили. Он осознал, что хочет верить в хорошие новости: например, Катрин Бомпар, его добрая фея, пришла сказать ему, что все под контролем (но он ей еще не звонил), или Барби решила подтвердить, что тело уже в Институте судебно-медицинской экспертизы и не опознано.
На пороге стояла Клаудия Мюллер:
– Ты мне за это заплатишь, сукин сын!
Корсо не знал, что ответить. В этот момент Клаудия не была ни красива, ни уродлива. Она представляла собой сгусток отрицательной энергии.
– О чем вы говорите?
– Об Альфонсо Пересе.
