– Может, хватит устраивать цирк? – спросил он грубо.
– Какой цирк?
– Все твои душещипательные истории, исповеди, твой вид безутешной вдовы… Думаю, мы заслужили большего.
Клаудия встала. Засунув руки в задние карманы джинсов ладонями наружу, она подошла к окну.
– Я хочу, чтобы мы продолжили расследование, ты и я.
– Какое расследование?
Она повернулась к нему. Солнце играло на ее белоснежной коже, так что она сияла буквально ослепительным светом.
– Я хочу, чтобы мы заново просмотрели все следственные материалы.
Он тоже вылез из кресла и подошел к ней:
– Ты что, совсем охренела?
Она сделала шаг вперед, и он замер: его влечение к ней было таким сильным, что почти не отличалось от отвращения.
– Я много думала. Мы все ошиблись, Корсо. Убийца – не Собески и не Перес.
– Ну надо же!
– Мы что-то упустили.
Он мог бы воспользоваться этим поводом, чтобы сблизиться с ней. Но это было бы ошибкой: адвокат хотела обелить Собески, чтобы потом счастливо жить с его призраком. Он не предоставит им такой возможности.
– Я перевернул страницу, Клаудия.
Она только усмехнулась и снова отвернулась к окну. На этот раз Корсо открыто подошел к ней и склонился к ее плечу.
– Собески умер, – прошептал он ей на ухо. – Он повесился, повторив узел убийцы. Все кончено, Клаудия.
– Поверить не могу, что тебе можно скормить столь очевидные вещи.
– Да пошла ты!
Он развернулся и направился к двери. Грузчики только что втащили на лестничную площадку мраморный столик. Он уже переступал порог, когда она удержала его:
– Помоги мне, Корсо. Расследование не закончено!
– Тебе не удастся выпорхнуть из венского будуара, отряхивая перышки; придется понять: ничто никогда не заканчивается. И научиться жить с этим делом, как с камнем в желудке, вот и все.
Она обогнала его и загородила выход:
– Ты так ничего и не понял в этом деле, Корсо. Ты знаешь, что случилось под Ла-Маншем, когда ты следил за Собески?
Коп почти забыл про ту загадочную погоню.
– Он должен был передать свою картину. Ту самую, которую закончил в ночь убийства Софи Серей. Обмен произошел в туннеле. На нейтральной территории.
Перед Корсо на мгновение возник силуэт художника в тот день: шляпа, рюкзак, на котором лежал свернутый коврик. Когда он перехватил Собески в Блэкпуле, коврик исчез.
Как подобная деталь могла от него ускользнуть?
У Клаудии он подхватил два вируса.
Первый – любовного разочарования. Открытая рана, которой надо дать время зажить. Корсо воспринял это стоически и даже почувствовал, как образ адвокатессы отдаляется по мере возникновения все новых причин забыть ее. Он должен сосредоточиться на Тедди и довольствоваться Мисс Берет.
Другим вирусом, куда более опасным, было подозрение, что убийца из «Сквонка» по-прежнему разгуливает на свободе…
Клаудия никогда и не предполагала, что Корсо будет ей помогать, но она знала, что, несмотря на пафосные речи о смирении, достаточно одного крошечного факта, иногда даже слова, чтобы всплыли на поверхность все его собственные сомнения…
История с туннелем под Ла-Маншем была пустяком, но в то же время пополнила собой длинный список деталей, в отношении которых он попал пальцем в небо. В последующие дни у него возникла мысль, что убийце Софи и Элен удалась выскользнуть из раскинутой сети.
И это не Собески и не Перес. Кто-то третий.
Не выдержав, он пригласил Барби выпить кофе в «Золотом солнце», забегаловке, где раньше собирались копы из управления: ему хотелось порасспросить ее о деле Собески.
Барби вроде бы искренне удивилась:
– Дело закрыто.
– Это еще не значит, что оно закончено. В этой истории вообще ничего не ясно.
– Согласна, но у нас в следственной бригаде сейчас и других срочных трупов хватает.
Корсо кивнул, рассматривая сквозь стекло движение на мосту Сен-Мишель.
– Ты что-то слышал? – поинтересовалась она.
Он отрицательно покачал головой, не глядя на нее и раздумывая, имеет ли смысл сейчас снова рыться в архивных материалах дела, к чему его подталкивала Клаудия. К тому же он эти бумажки и так наизусть выучил…
– А Перес? – спросил он, не отрывая глаз от моста.
– Ничего не нашли, разумеется, – бросила Барби не без иронии. – Следователь даст заключение об убийстве с целью ограбления: ведь бумажник-то у него украли.
Корсо с осознанным цинизмом подумал, что идеальное преступление может совершить только коп.
Он обратил взгляд на Барби. Власть пошла ей на пользу. Она казалась не такой нервной, ногти были не изгрызены, а выражение лица стало более спокойным. Зато внешний облик, как и прежде, оставлял желать лучшего: платье будто скроено из армейского чехла, челка висит наперекосяк.
– Ты вроде не в своей тарелке, – забеспокоилась она, – все в порядке?
– В порядке.
– Как работа?
– Рутина. Нашел-таки себе тепленькое местечко.
– А Тедди?
– Все в норме. – Он глянул на часы. – Пора ехать за ним в школу.
Но Барби читала между строк.
– Ты ведь этого и хотел, верно?
– Говорю же, все хорошо.
