Корсо рассчитывал на эффект неожиданности: мимо.
– Я говорю о единокровных сестрах, – настойчиво продолжил он.
– Я так и поняла.
– Как вы это узнали?
– Не было никакой уверенности, но уж больно они были похожи.
– Физически?
– Нет, но поведение, манера говорить… Просто поразительно, но иногда они одновременно совершали одни и те же движения.
– Возможно, это объясняется их дружбой.
У врача появилась улыбка, которая могла бросить вызов всем ветрам и препятствиям.
– Знали бы вы их в то время… У них наверняка общие корни. Без сомнения.
– Наши анализы показали, что у них был общий отец, Жан-Люк Демора. Вы его знали?
Эмманюэль Коэн по-прежнему стояла возле скамьи, руки в карманах пальто. Несмотря на торчащие из-под шапочки седые волосы, она напоминала студентку, дожидающуюся начала лекций.
– Вы ошибаетесь. Жан-Люк Демора не был отцом Элен.
– Как это?
– Еще один секрет Полишинеля: Натали Демора изнасиловали в предместье Безансона.
Корсо почувствовал звон в ушах. Может, шум всплывающей истины…
– Она заявила в полицию?
– Нет. Она уже была замужем за Демора и вела беспутную жизнь.
– Возможно, ребенок родился не в результате изнасилования…
Эмманюэль сделала несколько шагов – ее тело болталось в пальто, как гвоздь в мешке.
– В сущности, может, и нет. Но после этого ее мать не позволяла к себе прикасаться. Беременность стала сплошным мучением, которое она щедро заливала грошовым вином и пивом.
– Откуда у вас такие точные сведения?
– Наш регион не очень большой. Всем все известно. Кстати, в то время мне несколько раз представился случай лечить Натали. Они с мужем жили в… отвратительных условиях. Нищета, алкоголь, жестокость… Ужас. Социальные службы забрали у них девочку сразу после ее рождения.
– Насильника вычислили?
– Ходили слухи. Поговаривали о бродячем бандюке, о ком-то вроде сексуального хищника, который рыскал вдоль границы. У него вроде уже были неприятности с полицией где-то южнее. В таких случаях сведения всегда неточные. Жандармы разговорятся в кафе, потом их слова передают, перевирают – и они превращаются в настоящие мифы…
Звон в ушах все усиливался.
– Если Софи и Элен были единокровными сестрами, значит насильник также отец Софи…
– Совершенно верно. Еще один всем известный факт.
Провинция с ее пересудами и перешептываниями оказалась для копа поистине манной небесной.
– Вау-вау-вау, – бросил он, чтобы чуть притормозить врача. – Вы хотите сказать, что
Эмманюэль Коэн снова молча зашагала взад-вперед. Ее высокая фигура, казалось, парит, не касаясь линолеума.
– Анонимные роды в больничном центре в Понтарлье. Все были в курсе. Медсестры не умеют держать язык за зубами.
Корсо подумал о собственном рождении и о той уверенности, на которой он построил всю свою жизнь: установить личность его матери невозможно. Его рождение имело силу абсолютной тайны.
– Кто была мать Софи? – резко спросил он.
– Я уже не помню ее имени. Официантка лет двадцати. Работала в придорожном ресторанчике, на департаментском шоссе, ведущем в Морто. Ее тоже изнасиловали. Она подала заявление в полицию, мне кажется. Завели дело, но это ни к чему не привело.
– Но по-вашему, насильник был тот же, что и в случае с Натали?
– Без сомнения. Припоминаю, что описания совпадали. Тщедушный беззубый тип. Жандармы обратили внимание на мужчину, который рыскал по району, его профиль соответствовал тому бандюку, о котором я говорила. Но следствие быстро свернулось. У типа не было алиби, но девушки его не опознали. Или не захотели опознать.
Звон в ушах превратился в гул, предшествующий взрыву. Корсо казалось, что он оглох.
– Может, вы вспомните какую-нибудь деталь? – удалось ему выговорить. – Примету, которая помогла бы следствию?
– Да. Тогда рассказывали о том, как насильник связывал жертв. Какой-то особый узел, скаутские штучки, я уж не знаю. У всех фантазия разыгралась по поводу этой странной детали… Но опять-таки все, что я вам сейчас рассказываю, – это пересуды у стойки, сплетни, повторявшиеся в забегаловках на границе. Ничего достаточно серьезного.
Корсо действительно больше ничего не слышал, словно барабанные перепонки лопнули от избытка давления. Взорванные истиной, которая медленно всплывала и теперь обрушилась на его сознание, как чудовищное цунами – на портовый город.
Софи Серей и Элен Демора были дочерями Филиппа Собески.
Это открытие стало мощнейшим центром притяжения, к которому устремилось все остальное: время, пространство, мысли… Когда к Корсо вернулась способность трезво соображать, он осознал, что остался один в огромном зале с высокой елкой, которая по-прежнему строила ему глазки.
Эмманюэль Коэн ушла, и наверняка уже давно. Она попрощалась с ним, а он чисто автоматически ответил.
Вдруг по красному линолеуму прошелестели шаги.
– Вы еще здесь?
Брижит Карон, в тренировочном костюме и тапочках.
Все, что смог ответить Корсо, было:
– Можно у вас переночевать?
Не сон и не смерть.
