Задыхаясь, весь в поту, он устроился на свободном месте и закрыл глаза. Где-то в том же поезде ехал Собески – обоих связывал этот железный монстр, а в самом путешествии было нечто ободряющее. В Лондоне праздник продолжится. А пока ему оставалось только одно: проинструктировать свою команду и объяснить, почему руководитель группы, которой поручено расследование самого горячего дела этого лета, смылся на целый день.
Едва поезд тронулся, Корсо позвонил Барби и вкратце изложил ситуацию.
– Я могу тебе кое-что сказать? – спросила она в ответ.
– Нет. Я тебе поручаю организовать новый старт расследования.
– Ты называешь это новым стартом?
Он объяснил, что имеет в виду: следует продолжать распутывать дело, в том числе результаты Борнека, но под углом виновности Собески.
– Мы только что сели в калошу. Ты и правда думаешь, что выбрал правильную линию?
Корсо не ответил. Пусть у художника имелось твердое алиби, пусть они ничего не нашли в его мастерской, пусть он купил снимки убийств – чего настоящий убийца, по всей логике, не стал бы делать, – в глубине души он был убежден, что отступать нельзя.
– А остальное?
– Какое еще «остальное»?
– Отработка других следов, которую мы начали…
Копы, которых придала им Бомпар, плюс стажеры, кишевшие на их этаже, – все вместе образовали целое маленькое предприятие, которое крутилось вокруг дела «Сквонка».
– Разберись сама. Распредели задания, организуй работу. Ты же отлично знаешь, что в мое отсутствие ты единственная, кто может рулить лавочкой.
Барби, конечно, почувствовала себя польщенной комплиментом, но не отступила.
– А что насчет Людо?
– Веди себя с ним как обычно. Он сейчас будет выкладываться как никогда.
– А что сказать ребятам?
– Что нам пришлось отпустить Собески из-за моей ночной вылазки. Пусть до них дойдет: вкалывать придется по полной. Собески не рядовой противник.
– Ладно. Так могу я тебе кое-что сказать?
– Нет, это я тебе кое-что скажу: я поручаю лично тебе найти его тайник. Прочеши его банковские счета, платежи, кредитки. Если все пойдет хорошо, я вернусь вечером.
Дав отбой, он повторил себе, что движется в верном направлении. Он едет в том же поезде, что Собески, и в ближайшие два часа ничего стрястись не может.
Корсо расслабился и удобнее устроился в кресле. Но этот ублюдок не шел у него из головы. Зачем его понесло в Англию? Тысячи других вопросов приходили на ум. Как ему удалось уговорить двух своих любовниц соврать ради его прекрасных глаз? Как он похитил Софи и Элен? Назначил им свидание? Как сумел к ним подобраться? Где действовал?
Его размышления были резко прерваны сиреной. Он понял, что поезд уже катит под Ла-Маншем и включился сигнал тревоги.
Поезд сразу замедлил ход. Сирена продолжала реветь, отдаваясь эхом в туннеле, вереница вагонов остановилась за несколько секунд. Мгновенно туннель осветился – агенты службы безопасности, пожарные, все в фосфоресцирующих желтых жилетах, появились на тротуарах, идущих вдоль путей. Пассажиры вставали с мест, волновались, перекликались. Заговорили о технической поломке, о пожаре, о нападении…
Двери вагона с шипением разошлись. Агенты безопасности попросили всех выйти, не забирая с собой ни сумок, ни чемоданов. Не стоит волноваться: все пройдут по служебному туннелю и скоро окажутся в полной безопасности. Корсо вспомнил: туннель под Ла-Маншем на самом деле состоял из трех штолен: южной, которая вела в Англию, северной, по которой шли поезда во Францию, и центральной, используемой для технического обслуживания и эвакуации пассажиров в случае возникновения проблемы.
Корсо двинулся со всеми, задаваясь вопросом, не был ли этот переполох делом рук Собески. Когда он присоединился к остальным пассажирам, ползущим цепочкой вдоль поезда, то обратился к одному из агентов, пытаясь получить информацию (в своих желтых накидках и с лампами на лбу они походили на миньонов из одноименного фильма[55]). Ему не ответили. В рядах пассажиров множились слухи, в основном поддерживающие гипотезу о начале пожара.
Но никакого подозрительного запаха не ощущалось. Напротив, по туннелю шел поток скорее приятного свежего воздуха. Колонна двинулась строем при общем спокойствии и в странной тишине, как если бы весь маневр был всего лишь учебной тревогой.
Время от времени Корсо привставал на цыпочки, пытаясь углядеть человека в шляпе. Никого.
Обстановка была давящая. С одной стороны «Евростар», казавшийся еще огромнее под сводами туннеля. С другой – вогнутая стена штольни, похожая на внутренности исполинской трубы. Больше всего на нервы действовал гипнотический повтор одних и тех же заранее собранных блоков арматуры, которые нескончаемым рядом уходили вдаль, насколько хватало глаз, неизменно воспроизводя те же очертания и те же плоскости.
