– Не заставляй меня повторяться, Корсо. С тех пор как меня выпустили из тюряги, я делаю что хочу и когда хочу. И не сраным копам вроде тебя что-то мне запрещать.
– Ты не ответил на вопрос: почему Блэкпул?
– Захотелось расслабиться.
Предварительно Корсо распечатал несколько снимков тела, вытащенного из воды. Он швырнул их на стол:
– Это ты называешь «расслабиться»?
– Что за жуть?
– Молодой человек, убитый прошлой ночью в Блэкпуле.
Казалось, Собески искренне удивлен:
– Что ты такое говоришь?
Корсо подался вперед, он не терял спокойствия:
– Я говорю, что тебя подозревают в убийстве Софи Серей и Элен Демора весьма специфическим способом. Ты смываешься в Блэкпул – и на́ тебе: там убивают человека тем же самым способом. Пугающее совпадение, а?
Собески в горестном изумлении затряс головой. До него медленно, но верно доходило, чего ему будет стоить второй арест.
– Я провел ночь с парнем по имени Джим. Классная соска.
– Джим, а дальше?
– Я его не спрашивал. У него был рот занят.
Корсо сработал под дурака:
– Тебе и мужики нравятся?
– Нам лишь бы кайф словить, а что да как – не важно.
– И как его найти, твоего Джима? – не сдавался Корсо.
– Понятия не имею. В квартале голубцов, полагаю. Он там промышляет на панели. – Собески подмигнул. – Да ты и сам в курсе, верно?
Значит, он все это время знал, что за ним следят. Как же он мог пойти на такой риск – убить, когда у него коп на хвосте?
Стефан достал из папки фотографии с антропометрическими данными жертвы.
– Знаешь его?
– Нет.
– Его звали Марко Гварньери. Тридцать три года. Итальянец по происхождению. Был мелким дилером в Блэкпуле, которого все звали Нарко.
– Первый раз слышу.
Ночью Уотерстон прислал ему всю информацию. Английские копы без труда опознали жертву. По отпечаткам. Полудилер-полуделяга, даже не факт, что он подрабатывал проституцией. Возможно, даже не гомосексуалист.
Корсо смутила эта информация. По его версии, Собески в ту ночь поддался своим смертоносным инстинктам и убил первого попавшегося. Но у Гварньери был не тот профиль, даже если речь шла о свидании на один вечер. По другой версии, тоже не выдерживающей критики, Собески уже был знаком с этим человеком и выбрал его, чтобы подвергнуть «пытке смехом», как он это проделал с Софи и Элен. Но откуда он мог знать какого-то мелкого дилера? И чем это ничтожество заслужило наказание от Судьи?
– Ты умеешь водить катер?
– Нет. А что?
Корсо задал следующий вопрос:
– Веревки были у тебя в сумке?
Собески только рассмеялся:
– Что за дерьмовые вопросы?
– Почему ты утопил тело в акватории Блэкпула?
Собески вскочил. Корсо не стал надевать на него наручники, потому что сам еще не понимал, в качестве кого тот выступает: свидетеля, задержанного, обвиняемого?
– Хватит, я уже по горло сыт твоими байками! Я…
Он не закончил: перегнувшись через стол, Корсо с размаху вмазал ему по физиономии. Он бил левой. И тут же почувствовал острую боль в ладони, но главное – огромное облегчение. Сколько дней у него руки чесались по такой оплеухе.
Собески с воплем распростерся на полу – чистой воды спектакль, он и не такое мог стерпеть. Корсо обошел стол и саданул ему ботинком по ребрам. Когда Собески попытался подняться, Стефан уже поджидал его: удар головой, нос всмятку, фонтан крови.
Настоящее веселье – которого он ждал с самого начала – наконец-то началось. Собески снова приложился головой об пол. Художник попытался встать, но Корсо влепил ему локтем в подбородок. По привычке он задействовал правую руку. Шина слетела, боль пронзила всю конечность, как электрошок.
Он уже занес для удара левый кулак, когда в кабинете появились Арни и Людо и оторвали его от пола. Коллеги толкнули его к стене и плотно прижали. Корсо перевел дыхание – так боксер ждет, пока рефери досчитает до десяти, когда противник в нокауте. Но Собески был уже на ногах и занял оборонительную позицию. «Ложная рука» – стойка левши – сбивает с толку противника.
– Козел! – выплюнул он вместе с кровавыми слюнями. – Гони отсюда своих девок и попробуй меня достать.
Корсо не отреагировал, к нему уже вернулось самообладание. Вошедшая последней Барби толкнула Собески на стул. Потом достала пачку бумажных носовых платков и бросила ему.
Во время передышки Собески промокал свои раны. Одна его щека как будто запала, – возможно, в драке он лишился зуба, хотя для него это особой роли не играло. Корсо уселся на свое место и знаком дал понять своим людям: «Все в порядке». Но команда предпочла остаться, мало ли что…
Коп перешел к решающим фактам:
– Мы обнаружили твою берлогу на улице Адриена Лесена.
Тот шмыгнул носом и харкнул на пол кровавой слюной.
– Это не берлога, а мастерская.
– Интересная мастерская – с тисками, печью и пыточными приспособлениями.
Собески нашел силы, чтобы снова ухмыльнуться:
– Что ты в этом понимаешь? Тиски – чтобы закреплять рамы. Приспособления – чтобы натягивать холсты. Печь – чтобы сушить полотна.
– Твои приспособы покрыты кровью.
– Это пигменты, – бросил тот, опять осклабившись.
