Владимир Заяц
Земля необетованная
1
Нук проснулся и тотчас посмотрел на рдеющий зеленым циферблат. Десять утра. Можно было поспать еще пару часов. Программа Эомики начинается только в двенадцать. Может быть, удастся заснуть снова? Нук зажмурился. Ну почему, почему ее программа начинается так поздно?! Если сон не возвратится, придется еще битых два часа созерцать низкий серый потолок и лиловую уродливость стандартных стен. И два часа тишина и одиночество будут терзать его снова.
Нук помнил, что в детстве утро всегда приносило радость. Ведь впереди был огромный, прекрасный и очень интересный день! И сделать за этот день можно было неимоверно много. А как мечталось! Нук тогда верил, что станет биоконструктором. Биоконструктор Нук... Звучит! Хотя знаменитый дихотаймер Нук - тоже неплохо. На худой конец можно было стать гипномодельером. Увы, мечты остались мечтами...
Говорили, что у него есть способности. Но оказалось, что иметь способности мало. Оказалось, что планете не нужны способные или талантливые биоконструкторы, дихотаймеры и гипномодельеры. Как оказалось, по каждой специальности нужен был только один человек. Самый талантливый. Который делал работу лучше всех. А результаты его труда мультиплицировались для всей отрасли.
В молодости все переоценивают свои силы. И легко вообразить, что именно ты - избранный среди избранных. Но миллионы самонадеянных юнцов безжалостно отбрасывались центрифугой жизни. И становились пожизненными иждивенцами.
Сон не шел. Нук повернулся на бок и почувствовал каменную твердость ложа. Стало модным заказывать ложе на воздушной подушке. Но тогда он бы не уложился в ежемесячную субсидию, и пришлось бы сократить просмотр вида до минимума. На это Нук не пошел бы и под страхом смертной казни. Видеть, слышать прекрасную Эомику стало единственной целью всей его жизни.
Начало передачи с участием Эомики он предугадывал каким-то десятым чувством. Сладко замирало сердце, по телу проходила дрожь и корчащиеся пальцы сами включали вид. Вспыхивала серебристая звездочка, вырастала, превращалась в дрожащую сферу, в центре которой появлялась ОНА. Пышноволосая, с нежными алыми губами. Как Венера из пены, рождалась из матового сияния Эомика.
Эомика улыбалась одному ему, говорила только с ним, глядела лишь на него лучистыми огромными глазами. Как завороженный, приближался к ней Нук; бормотал ласковые слова, протягивал руки. И чем ближе к сфере он подходил, тем размытее становилось объемное изображение крутобедрой золотоволосой красавицы. Черты прекрасного лица искажались, дергались, по всей фигуре шли молочно-белые волны.
Горько вздыхая, Нук отходил назад, наощупь находил ложе и продолжал любоваться своим кумиром лежа. Долго стоять он не мог - от постоянной неподвижности мышцы тела стали дряблыми, словно холодец, плохо сгибались суставы. В свои неполных тридцать лет Нук имел сутулую круглую спину, большой дряблый живот и нездоровый серый цвет лица.
Но это его абсолютно не беспокоило. Зачем ему мышечная ткань? Это рудимент, доставшийся нам от предков. Только раз в месяц по требованию "Службы здоровья" ему приходилось выбираться из своего супернебоскреба "Небесный замок" на улицу.
Эта прогулка была сплошным кошмаром. Записываться на выход доводилось еще в пять утра, а потом около часа или двух продвигаться к выходу среди колышущейся жаркой толпы. Раньше было еще хуже. Для выхода на улицу требовалось полдня. Но теперь, после того, как сделали три дополнительных подземных выхода, положение улучшилось.
Нук считал прогулку не только крайне утомительным, но и бессмысленным мероприятием. Что хорошего можно увидеть в реальной жизни? Скучные лица таких же неудачников, как и он сам. Или соседок - "красоток" с глазами, красными от постоянного просмотра вид-программ, с тупыми угристыми лицами и сальными слоящимися волосами.
У женщин был свой кумир - дебильный малоразговорчивый атлет Маур. Он умел ослепительно улыбаться и эффектно поигрывать мышцами полуобнаженного тела. Зрительницы млели от восторга и искренне верили, что для настоящего мужчины этого более чем достаточно.
Вчера Нука вынудили выйти на улицу. И посреди движущейся толпы случилось то, что пронзило сердце его острой болью. И теперь, когда Нук вспоминал вчерашнее, боль вспыхивала с прежней силой. Может, ничего и не было, может, все это ему почудилось? Может быть... Нук давно разучился различать воображаемое и действительное.
Вчера в толпе ему показалось, что кто-то рядом с ним осмелился произнести имя Эомики. Его Эомики! Нуку показалось, что он сходит с ума. Он вертел головой во все стороны. И повсюду с сухих губ мужчин, безжизненными глазами смотрящих поверх моря голов, срывался шелестящий шепот:
- Э-о-ми-ка...
2
Когда Инспектор вошел в пультовую, Доктор уже сидел за столом.
- Что нового в нашем районе, в нашем городе, на нашей планете? - бодро поинтересовался Инспектор, снимая жаркую форменную фуражку, пламенеющую золотой кокардой.